— Да. Пока его нет на Земле, я все еще в космосе.

Они распрощались, но сейчас же включился Борис: — Старина, ты здорово использовал форсаж.

— Не понимаю…

— Белка сыграла великолепно. Ты ее долго дрессировал?

Что-то в настрое этого вечера нарушилось. Внутренняя деятельность прекратилась. Стало грустно, и Андрей поморщился.

— Значит, и в самом деле… — растерялся Борис.

Андрей пожал плечами.

— Ладно, старина, не сердись. Все равно здорово. Я рад за тебя, — Борис вздохнул, но добавил радостно, правда, несколько неестественно радостно: — А мы с Эстой решили возвращаться.

— Сеять не хочется?

— Оно бы… Но, понимаешь, Эста… Ну, словом., в городе это как-то легче… спокойней. Да и мне уж хочется настоящих рейсов. А то родится наследник, а батя потерял профессию.

— Ну ты даешь, — засмеялся Андрей, и все, что было хорошего и важного в этот вечер, стало возвращаться и становиться на свои места. Даже нарушенная было внутренняя деятельность опять возобновилась. — Доволен?

Борис яростно поворошил свои густые, иссиня-черные волосы.

— Не то слово. Обалдеваю…

— Давай-давай. Дом закроете?

— Что ты!.. Столько желающих. Сегодня мы связались, по крайней мере, с полусотней пар. Одна нам понравилась. Какая-то Нора с мужем. Так и рвутся сюда.

— Она, эта Нора, какая из себя?

— Красивая. Чуть хуже Эсты. Такая, знаешь… шатенка. Строгий взгляд — наверно, математик или инженер. Ну, только сильна! А муж у нее веселый парень — сразу предложил сыграть партию в шахматы.

Андрей помолчал. Кажется, это и в самом деле Нора. Вот почему на ее столике не было цветов. Она ушла от цветов.

Она решила уйти в зону Белого Одиночества, чтоб раз и навсегда разорвать с прошлым и с ним. Ну что ж… Она права — ждать его бесполезно. У него есть одна мечта — далекая Индия. А жизнь идет.

Все было правильно. Все логично. И все-таки грустно. Он вздохнул.

— Слушай, Борис, я тоже хочу быть веселым парнем. Сыграем партийку?

— А что? Все равно эта чертова пурга не даст ничего делать. Прошлый раз, помнится, ты играл белыми?

Они играли в шахматы, курили и растянуто обсуждали события дня.

— Ты явно тянешь на ничью, — сказал Борис, делая ход ладьей.

— Молодых, начинающих отцов нужно беречь.

— А ты что ж?

— Вот я и показываю пример, как нужно будет обращаться со мной в будущем. В свой срок.

Они рассмеялись, и Борис потянулся так, что хрустнули кости.

— А мне и в самом деле хочется перегрузок, полетов и вообще всяческой чертовщины. Ну, давай спать?

— Давай, старина. Спокойной ночи.

Андрей выключил аппарат, проверил, как чувствуют себя лоси, и начал устраивать постель белке. Но потом раздумал — просто сделал вмятину на второй подушке, положил белку и прикрыл ее своим шарфом. Несколько минут он слушал, как она посапывает под ухом, потянулся, как это сделал Борис, и вскоре уснул.

Игорь Дручин

ЛАБИРИНТ

Мы стояли у вывешенных списков и не верили своим глазам: вся наша пятерка зачислена на подготовительный курс Института космонавтики!

— Вот так, ребятки! Я же говорил, со мной не пропадете! — сказал Володя Мовшович, наш признанный лидер. Будучи на год старше, он уже имел опыт поступления в институт: это была вторая его попытка. — Хорошо подобранная пятерка всегда предпочтительнее кустарей-одиночек.

— Володя, а что такое лабиринт? — спросил Саша, задумчиво хлопая своими длинными ресницами.

Признаться, Сашку подобрал я. Меня всегда тянуло к таким вот незащищенным, не от мира сего личностям. Из них, наверное, во все времена получались хорошие педагоги или поэты, потому что никто, кроме них, не способен удивляться самым простым вещам.

Хотя первый тур конкурса каждый проходил, надеясь только на свои способности, готовиться вдвоем было удобнее, и мы с Володей Мовшовичем быстро нашли друг друга. Володя был высок, сухощав, с большими глазами навыкате. Он знал в принципе все задачи конкурса, и его советы, а главное, организованность очень помогали мне при моей расхлябанности.

Тут же к нам присоединился Смолин. Мы сидели с Володей на садовой скамейке, перебирая возможные варианты задач предстоящего испытания. Смолин остановился, послушал и понял, что один из нас опытный кормчий в этом бурном море конкурсной лихорадки. Потом вставил словечко. Мовшович смерил его взглядом и, поскольку Сева не отличался завидным ростом, довольно убедительно выразил мысль, что некоторые еще не доросли до понимания этого вопроса. Но Смолин, видимо, привык к таким комплиментам и к тому же не хотел упустить важное для него знакомство.

— Командор, разведчику необязательно иметь большой рост. Достаточно, если у него острый глаз и аналитический ум. Кто знает, может, и вашему экипажу понадобится разведчик?

Обращение «командор» сразило Володю наповал, и он милостиво разрешил присутствовать при нашем разговоре.

Четвертым был Сёрега Самойлов. Это был атлет с широкой грудной клеткой и могучими бицепсами. Его где-то подцепил Сева, который по совету командора присматривался к абитуриентам, успешно проходящим испытания. Спокойный, уравновешенный, он сразу пришелся по душе каждому из нас.