Читаем Фантастика 1977 полностью

В ряду противоположных окон вспыхивали те же молнии, сыпались огненные шары.

— Несдобровать нам сегодня, — мрачно бросил Василий.

— Ну, ну… — возразили ему, но в голосах звучала тревога.

Между тем пляска шаров становилась неистовой.

— Видео… — попросил Геннадий в надежде связаться с Серенгой.

Видео не работало.

— Защитное поле!

Голубая завеса не вспыхнула. Самдар включал и выключал рубильники: — Нет тока…

— Зашторить окна!

Заслонки не опустились. Геннадий забыл, что нет тока.

— Волнуешься, командир? — спросил Василий.

Геннадий пожал плечами. Люди перед стихией были полностью беззащитными.

Круговерть огненных шаров вдруг замедлилась.

— Смотрите!..

В ответ раздался звон лопнувшего стекла. Осколки посыпались на подоконник, люди шарахнулись от окна.

Шар величиной с арбуз втиснулся в разбитую шибку, секунду поколебался на месте, словно отряхиваясь, не зацепил ли пылинки с металлической рамы?…

— Стойте не шевелясь! — сказал Геннадий.

Шар покружился под потолком, спустился к столу. Задержался над картой Симоцы — карта была почти заполнена, — неторопливо двинулся к сейфу. Вел себя как обычная шаровая молния, которая может обойти комнату, покачаться над металлическими предметами и выйти в то же разбитое окно, в какое влетела. Главное в этих случаях — не шевелиться, не создавать тока воздуха, чтобы не привлечь к себе молнию.

Геннадий повтори еще раз: — Не шевелитесь!

Над сейфом шар задержался, проделывая круговые и в то же время колебательные движения. В комнате почувствовался запах горного снега, озона.

— Долго это будет? — спросил Самдар.

— Тише! — сказала Симона.

Шар продолжал колебаться над сейфом.

— Что его привлекло? — спросила шепотом Майя.

— Тише…

Шар оторвался от сейфа, поплыл к окну.

— Так-то лучше… — сказал кто-то с иронией.

Страха у людей не было — присмотрелись, Да и ни к кому из людей шар не приближался.

— Поди, поди прочь, — приговаривал Берни. — Чего тебе здесь?

Шар пересек комнату, был у окна.

— Ну вот, — сказал тот же Берни. — До свиданья.

Шар не ушел на волю. Приблизился к призме, коснулся ее верхней плоскости. Будет взрыв — шар впервые задел предмет!.. Но взрыва не последовало. Призма вспыхнула изнутри, ее пронизали искры, покружились и застыли горсткой смородины или крупной рыбьей икры.

— Аккумулятор! — сказал Самдар, — Инкубатор… — поправила его Симона.

Шар еще раз коснулся поверхности, и еще горсть искр застыла в призме.

— Симона права! — сказал Геннадий.

Шар поднялся к выбитой шибке, задержался, словно прощаясь или желая что-то сказать. «Кажется, усмехнулся», — заметит после Самдар. После — когда все станет ясным.

Сейчас все следили за молнией и хотели лишь одного: уйди.

Шар ушел, словно растворился в воздухе.

Зажегся свет.

— Пронесло! — вздохнули картографы.

Заговорили наперебой: — Что это было?

— Празднество?…

— Ничего подобного не видела в жизни, — говорила Симона. — Ничего подобного!

Наклонилась над картой.

— Ребята!.. — отшатнулась, лицо ее побелело.

— Что с тобой? — кинулись к ней.

— Карта… — шепотом произнесла Симона, опустилась на стул.

Карта была другой. Названия, придуманные горам, холмам, были другими, горы вместо Алмазных назывались Тахее, холмы из Пологих превратились в Баата. То же самое с ручьями, лесом. Только река со странным названием Аунауна так и осталась — Аунауна…

— Это сделал шар?…

Люди, не дыша, сгрудились вокруг карты.

— Шар?… — спрашивала Симона.

Фаготин шагнул к сейфу, распахнул дверцы. Выхватил атлас — руки его дрожали, швырнул на стол. Все названия в картах — до единого — были изменены.

— Электронная жизнь, — сказал Геннадий. — Вот кто хозяин планеты — не мы!

Василий шумно вздохнул, Самдар повернулся к окну: — Силы небесные!..

За окном была ночь — черная и чужая. Зигзаг расколотого стекла блестел росчерком, перечеркнувшим работу и присутствие людей на планете.

— Еще!.. — указала Майя на титульный лист, до которого добралась, перелистывая страницы атласа.

На первом листе осталось слово НАДЕЖДА — единственное, написанное по-русски. Исчезла только большая буква в начале слова — стояла маленькая!..

Как ни удивительны были события последнего часа, перемена буквы с заглавной на маленькую поразила всех как громом. С минуту в зале царила растерянность. Искали объяснение и не находили слов высказаться. Самдар пришел в себя раньше всех: — Что это — шанс?…

Фаготин крутил тумблеры передатчика, вызывал корабль: — «Юнона»! — повторял он. — «Юнона»!

Ребята все еще рассматривали титульный лист.

— Может быть, они хотят с нами контакта? — продолжал спрашивать Самдар.

— «Юнона»! — вызывал Геннадий.

— Слушаю! — ответил корабль. По голосу картографы узнали капитана Гулаева.

— Свертываю работы по картографии. Объявляю эвакуацию, — сказал Фаготин.

— В чем дело? — Наладилась видеосвязь, встревоженные глаза Гулаева смотрели с экрана.

Геннадий коротко доложил о происшедшем. Показал несколько карт с неведомыми названиями. Гулаев слушал, кивал головой.

Подключился к видео Виктор Серенга, показал станцию: — Призмы полны икрой. Прекращаю работы.

Капитан «Юноны» согласился с руководителями: — Меняю курс. Ждите.