Читаем Фальшивые зеркала полностью

Вот только есть во всех нас что-то ещё, помимо звериного оскала, помимо бодрых животных инстинктов и весёлого гогота. В ком-то больше, в ком-то меньше. Но всё равно есть во всех. Барьером между зверем и человеком. Крепкой решёткой, которую можно пилить или вкопать поглубже — как хочешь. Мостом над пропастью.

Я не знаю, когда не станут нужны эти решётки. Может быть, и впрямь, лишь когда козлёнок возляжет рядом с барсом.

Только если бы я верил, что они навсегда, — ещё вчера бы взял подаренный Дибенко пистолет и пошёл наводить в Диптауне свои порядки.

Дверь мне открыл Чингиз. Чисто выбритый, подтянутый, в джинсах и клетчатой байковой рубашке.

— Проходи, — без всякого удивления сказал он.

— Не разбудил?

— Нет. Я всегда встаю рано. Это Пат и Падла спят до полудня.

Из-за спины Чингиза вышел ретривер. Я протянул руку любопытному Байту, пёс ткнулся носом в ладонь и по-свойски потёрся о мою ногу.

— Пошли на кухню? — предложил Чингиз.

— Пиво? — подозрительно спросил я.

— Нет, думаю, кофе. Кофе с коньяком. Или с рижским бальзамом. Ты любишь рижский бальзам?

— Конечно. Как положено любому бывшему советскому человеку.

Видимо, судьба у меня сегодня такая — пить кофе…

На кухне с наших прошлых посиделок ничего не изменилось. Совсем. Даже пустые бутылки из-под «Жигулёвского» присутствовали, только я очень сомневался, что они те самые. Падла, похоже, пиво пьёт как воду.

— Сейчас…

Растворимый кофе Чингиз явно презирал. Кофеварки — тоже. Я сидел и смотрел, как он засыпает в маленькую ручную кофемолку горсть зёрен — «Коломбо», от «Московской кофейни на паях», неторопливо, аккуратно мелет…

— Ничего, что кофе наш? — спросил Чингиз. — Некоторые кривят нос, но… действительно хороший кофе, правильно обжаренный. Я не покупаю импортных товаров, если есть достойные отечественные заменители. — Он подумал секунду и добавил: — Только вот редко они находятся…

— Ничего. Я сам такой пью.

Хорошо быть богатым. Можно и повыпендриваться.

— Чингиз, на чём ты деньги делаешь?

— Компакты, — спокойно ответил Чингиз. — Пиратские компакты. Сидишники, ДВД. «Виндоус-хоум» за пару долларов, свежие игры, сборники программ… Когда ты идёшь на митинский радиорынок или просто подходишь к лотку — ты отстёгиваешь мне немножко денег. На кофе.

Он высыпал молотые зёрна в турку.

— Вот я сейчас тебе и компенсирую этот позорный факт…

— Ясно.

— Переводы игр… если игра нравится, я порой и сам этим занимаюсь. Если нет — отдаю ребятам. Иногда Пату. Ему хочется самому зарабатывать…

— Теперь понятно, кому я обязан дешёвыми шуточками. «Ваш корабль пристал к острову сирен, те пели „Депеш Мод“, так клёво, что часть команды дезертировала».

— Это точно не Пат, он «Депеш Мод» не любит…

Чингиз разлил кофе по чашкам. Достал и поставил на стол бутылку рижского бальзама, маленькие серебряные рюмки.

— Ты как будешь, в кофе или отдельно? Я обычно отдельно.

— Я тоже.

Мы оба невольно усмехнулись.

— Удачи нам… — Чингиз поднял рюмку.

— А мне? — мрачно донеслось с лестницы. — Ты, что ли, Лёня?

Падла стоял, почёсывая живот, близоруко щурясь.

— Опять очки потерял? — спросил Чингиз.

— Не потерял. Я помню, они где-то в квартире… кажется.

Подтягивая свои чудовищные сатиновые трусы, Падла уселся рядом.

— Кофе в турке, бери, пока не остыл, — посоветовал Чингиз.

— Нет бы налить старому другу… совсем стыд потерял… — буркнул Падла и потянулся к плите. — Вот придут тебя раскулачивать, слова поперёк не скажу!

Он крякнул, торжествующе бухнул турку на стол. Поискал глазами чашку, вздохнул, отхлебнул прямо так. Плеснул в кофе бальзама. Изрёк:

— Лепота… что ни говори… Чингиз, я у тебя, наверное, до весны поживу. Хорошо?

— А если я скажу нет, ты, можно подумать, уедешь.

— Нет, конечно. Ты мне должен. Червонец. Ещё с баржи.

Чингиз ухмылялся. Чингиз веселился от души.

— Ничего я тебе не должен. Ты мне червонец честно проиграл. Ты не уложился в срок.

— Уложился, ты поздно выключил секундомер! — рявкнул Падла. — Вот на что только эти бизнесмены не идут, чтобы денег нахапать… нет, ты глянь на него, Лёня!

— А что это за баржа? — спросил я. — Уже сколько раз слышал…

— С баржи той пошло всё хакерство российское! — торжественно сказал Падла. — За хакеров!

— И за дайверов, — поднимая рюмку, добавил я.

— «Экстишку» мы спёрли тогда, — сказал Чингиз.

— Не спёрли! Позаимствовали! Мы же её честно вернули!

— Да, через четыре года. Кстати, зря. Надо будет выкупить… если жива ещё. Пусть стоит старушка, будем иногда в «Диггера» играть.

— «Диггер»… — мечтательно сказал Падла. — Да…

— Собиралась там компания… начинающих программистов. На старой, стоящей на приколе барже. Вокруг единственного компьютера. — Чингиз улыбнулся, явно вспоминая что-то своё. — Учились. Всему. Пили дрянное пиво, дрянной кофе, ели трёхкопеечные булочки и котлеты из опилок… Хорошо было. Правда, Тоха?

— Правда, — кивнул Падла. — Только у меня тогда «Харлея» не было. «ИЖ-Юпитер». А так — хорошо.

Он шумно втянул в себя кофе. Вытер рот тыльной стороной ладони.

— Ну… братцы-кролики. Что делать-то будем?