Читаем Фальшивые небеса полностью

Расстрелы на улицах за неправильный взгляд, внешний вид или запинку при произнесении Символа веры, возрождение инквизиции и массовые охоты на ведьм. Разум отбрасывался как ненужный атавизм. На стене центра для беженцев в пригороде Брюсселя, стене, залитой кровью и покрытой щербинами автоматных пуль, штыком была кем-то выцарапана надпись на правильном французском языке – языке любви, поэзии и мира: «Humanisme – bêtises». Гуманизм – бред!

В Африке все стало настолько плохо, что даже периодически полыхающий заревом атомных взрывов Ближний Восток можно было считать мирным курортом. Подробностей о творящемся на Черном континенте безумии известно мало, поскольку белые журналисты, военные специалисты и прочие авантюристы дольше нескольких дней там банально не выживали. Каннибализм, разгул моментально вспыхнувших болезней, подозрительно смахивающих на действие биологического оружия, грабящие города и страны бандитские шайки, голод… Все лики войны явились в своей полной красе. Конкуренцию Африке могла бы составить только Латинская Америка, где власть захватили соперничающие друг с другом наркобароны, а кокаин стал дешевле сахара.

Индия, под шумок решившая добить тысячелетнего китайского дракона. И Китай с разрушенной экономикой, голодом и чуть ли не повальным каннибализмом в многомиллионных городах, превратившихся в филиалы ада на этой проклятой земле. Китай, умирающий и в последних судорогах приносящий мир и покой соседям, подобно шавкам, кусающим все еще шевелящегося мертвеца.

Покрытая радиоактивным пеплом Япония, практически загнанная в каменный век старыми, топорными, еще советской разработки, но надежными, как кувалда, китайскими ракетами.

Может, все успокоилось бы и пришло к относительному миру, как после Второй мировой войны. Но с тех пор людей стало слишком… много… Слишком. Ведь никто не задумывался, какое количество стран является импортерами хлеба? Никто никогда даже в самых своих страшных кошмарах не подозревал, что многовековая, четко выстроенная паутина торговых связей может в какой-то момент просто порваться…

И в этом хаосе явился и протрубил последний ангел. Невидимый и многоликий. Тысячеголовая гидра, поглотившая человечество и ставшая причиной конца той цивилизации, о которой говорят учебные базы…

«Атомная бомба для бедных» – так еще называют в мире биологическое оружие. Для бедных, очень бедных людей, разорванных ненавистью и болью. Боевые штаммы, мутировавшие из-за повального увлечения антибиотиками естественные виды, банальные пандемии, вырвавшиеся из привычного им ареала, обитатели которого выработали какой-никакой, но иммунитет к данным возбудителям… На человечество упало все и сразу. Разрушенная и раздерганная, столетиями до этого возводившаяся система здравоохранения приказала долго жить. Огонь эпидемий опустошал города и секретные бункеры, не разбирая богатых и бедных, христиан, мусульман, буддистов или агностиков. Вирусам и бактериям было глубоко индифферентно, кого укладывать в погребальные костры – ведущего инженера корпорации «Боинг» или выхаркивающего свои легкие из-за легочной формы чумы муллу нововоздвигнутой мечети Рейкьявика…

Вновь возродившееся язычество с его кровавыми ритуалами лишь подчеркнуло весь ужас падения человеческой расы…

Известен год начала конца старого мира…

А год начала нового мира… он растянулся на столетия…

Спустя несколько часов выспавшаяся и отдохнувшая Ида, очень удивленная тем фактом, что ее никто не разбудил, вернулась в кабинет участка, выполняющий теперь функции администрации, на всякий случай держа руку на торчащем из расстегнутой кобуры пистолете. Учитывая вероятность возвращения малинитов, исчезнувших непонятно куда, ходить или даже спать без оружия никто из вменяемых людей не собирался. Настороженная полицейская обнаружила в кабинете абсолютно ошалелого военного пилота, пялящегося куда-то в стену с отсутствующим выражением лица.

– Алекс? – осторожно позвала его пожилой лейтенант полиции. – Ты чего, таблеток каких-то наглотался?

– Я? А? – абсолютно рассеянно ответил он. – Просто мы аборигена поймали. Вернее, он сам пришел. Голодный, побитый, весь израненный, ноги в какие-то тряпки замотаны и все равно кровоточат. Вот только какие у него эти самые ноги… Какие ноги… Знаешь, наши ученые его сейчас, как могут, обследуют, но мне кажется, он не человек. Или хотя бы не совсем человек в нашем понимании этого слова. Альтернативная ветвь какая-нибудь.

– А чего ты хотел? Хорошо хоть нас вообще не закинуло к каким-нибудь говорящим паукам, живущим в метановой атмосфере. – Пригладив растрепанную седую шевелюру, Ида тихим, почти неслышным голосом добавила себе под нос: – А может, так и лучше было бы, не мучились бы.

– Угу, – меланхолично поддакнул Алекс, похоже даже не понимая, с чем именно соглашается.

– Так чего сидим? Кого ждем? Пошли смотреть на твоего «нечеловека»! – подчеркнув изрядной долей желчи в голосе свое скептическое отношение, лейтенант Замволт уточнила: – Где, ты говоришь, наши коновалы сей экземпляр препарируют?