Читаем Фактор кролика полностью

Флагшток валялся на земле и с каждой минутой выглядел все печальнее. Мне почудилось в этом что-то метафорическое. Что-то, о чем мне не требовалось напоминать. Мы с Кристианом были на площадке одни. Дул ветер, проникая мне под рубашку и забрасывая галстук мне на плечо. Лаура Хеланто проводила занятия с группой детей, совмещая курс рисования с аэробикой.

— Позаботься о флаге и о флагштоке, — попросил я Кристиана. — И сделай это сегодня, а я встану за кассу.

Я повернулся, собираясь уходить, когда услышал Кристиана: он снова ругался.

— Вот сволочи! Они что, думают, что могут просто так кататься в моем Парке? Это мой Парк! Мой!

Я не стал ни останавливаться, ни оглядываться назад. У меня в голове теснились вопросы, и каждый обжигал, словно раскаленная кочерга, прижатая к коже. Плечо у меня болело; меня не покидало ощущение, что кто-то вонзает в него по сотне иголок за раз. Я чувствовал себя так, словно весь этот проклятый Парк приключений обрушился на меня, придавив своей тяжестью к земле, корежа меня и высасывая из меня энергию. В ворота заходили люди — в основном мамаши с детьми, несколько отцов. Раньше я никогда не стоял за прилавком, но знал Парк и знал, как он работает.

К тому же так ли уж это сложно?

Как оказалось, обслуживание клиентов — очень сложное дело, в первую очередь, из-за клиентов.

Мне никогда не приходило в голову, что так много людей способны спрашивать о вещах, которых здесь не было и быть не могло, или просить поменять что-то ранее купленное, или задавать бесконечные вопросы об имеющихся вариантах, чтобы в результате остановиться на том, который был им предложен с самого начала. Или, не обращая внимания на растущую у них за спиной очередь, вступать в долгие переговоры с человечком около метра ростом, по определению не располагающим достаточно развитым критическим мышлением, чтобы сделать разумный выбор. «Сегодня такая прекрасная погода, — услышал я одного папашу. — Зачем проводить целый день в помещении?» Я ответил, что посещение нашего Парка не является обязательным, а на улице скоро похолодает, потому что ветер сменится на северный и достигнет скорости восемь метров в секунду; по прогнозу облачность и зона низкого давления принесут с собой ливневые дожди. Поэтому вскоре назвать погоду прекрасной будет затруднительно.

Отец, начавший этот разговор, молчал.

Мне удалось разобраться с утренним наплывом посетителей. Холл постепенно опустел. Я свернул за угол и выглянул наружу. Кристиан ходил туда-сюда возле павшего флагштока, разговаривая по телефону. Надеюсь, он договаривается с кем-то, чтобы забрали старый флагшток, или заказывает новый. Я не понимал смысла этого происшествия. Мне явно пытались что-то сообщить, но что? Пока что гибель флагштока выглядела всего лишь еще одной мелкой неприятностью. Как будто мало мне других, более крупных.

Денег нет. Я проанализировал несколько вариантов решения проблемы, от повышения стоимости входных билетов до сокращения штатного персонала, но это представлялось нереалистичным. Билеты у нас стоили на один евро меньше, чем у нашего ближайшего конкурента — крупнейшей в стране сети парков приключений. Расходы на зарплату сотрудникам и так ужаты до минимума. (Этот факт мы стараемся не афишировать; не хотим, чтобы родители думали, что развитие их малыша пострадает потому, что у нас в штате нет балерины или специалиста по кукольной терапии.)

Я не настолько наивен, чтобы полагать, что после последнего визита человека-игуаны и его друга в наушниках, любителя выворачивать чужие пальцы, легко смогу с ними справиться. Вскоре они вернутся. Их коллега в нашем морозильнике.

Прошлой ночью я действовал оптимально — с учетом обстоятельств. Это мне известно. Из того, что я читал, я знаю, что почти в ста процентах загадочных смертей большую часть расследования берет на себя само тело. Опосредованно, разумеется. Кто умер? Как, где и когда? Тело рассказывает обо всем. Но если тела нет, то добраться до истины намного труднее. Я не особенно радовался тому, что сделал, но я сделал это, чтобы спасти свою жизнь и защитить свой Парк приключений — наследство моего брата и память моих родителей. Других вариантов у меня не было. Я сделал то, что должен был сделать. Однако постфактум вынужден признать: я просто отсрочил неизбежное. Когда эта парочка вернется, мне придется что-то им ответить. Мне нужны деньги. Парку нужны деньги.

Много денег. В ближайшее время. Полученных откуда угодно и каким угодно способом.