Читаем Фактор кролика полностью

— Встречался с ним, но знакомством это не назовешь. И все-таки я не до конца понимаю, о чем мы говорим. Он что, пропал?

Ластумяки и Салми какое-то время молчат.

— Это предположение, — говорит Салми и бросает взгляд в сторону парковки. — Его не видели почти сутки, и он не выходит на связь. Судя по геолокации, его мобильник находится в «Сальто-мортале».

Я понимаю, что мне очень повезло. В тот день, когда Олави собирался переехать меня на снегоходе, он забыл на работе свой телефон. Не исключено, что мотосани все еще гоняют где-то по снегам южного Хяме. Это, конечно, маловероятно, но многое из того, что случилось со мной за последнее время, тоже было крайне маловероятным.

— Вы, наверное, понимаете, что тут вырисовывается довольно неприглядная картина. Ваш интерес во всей этой истории очевиден, — говорит Ластумяки. — И если своими визитами в «Сальто-мортале» вы хотели сбить кого-то с толку, то это могло сработать только на короткое время. На будущее я бы посоветовал вам придумать что-нибудь получше. Например, честно рассказать, как вы убили Хяюринена и что знаете об исчезновении Олави Лааксонена.

В голосе Ластумяки появляются новые, определенно более жесткие нотки. Меня это озадачивает.

— Я не убивал Хяюринена, и я не знаю, что вы подразумеваете под словами «сбить с толку»…

— Предположим, мы возьмем у вас образец ДНК, — говорит Салми. В его интонации тоже больше нет и следа расслабленности или благодушия. — Вы, конечно, не будете возражать, потому что посещали «Сальто-мортале», осмотрели его, разговаривали с персоналом и даже, по вашим собственным словам, предлагали какие-то консультации по финансовым вопросам, что, разумеется, может служить объяснением, откуда по всему парку следы вашего ДНК. И вы, конечно, уверены, что у вас железное алиби.

— Я не думал…

— Именно, — кивает Ластумяки. — Нам тоже так кажется. Что вы не думали. Во всяком случае, не продумали все до конца.

У меня вызывают недоумение два обстоятельства. Во-первых, эта парочка приблизилась практически вплотную ко мне. Они подобрались совершенно незаметно. И теперь стоят так близко, что я чувствую их несвежее дыхание, которое не в силах полностью заглушить мята жевательной резинки. Я ощущаю их присутствие так близко, как, скажем, в тесном лифте или в набитом в час пик автобусе. Теперь они с молниеносной скоростью из статистов превращаются в персонажей, способных непосредственно, физически воздействовать на меня. Второе обстоятельство еще очевиднее: полицейские перешли к почти прямому запугиванию. Это подтверждает все, что я думал о них раньше. И, как это ни парадоксально, делает Ластумяки и Салми более опасными, чем я считал раньше и чем намекал Осмала.

— Мне пора приступать к работе, — говорю я. — Надо все привести в порядок, прибраться…

— Так что вы решили? — спрашивает Ластумяки.

— По поводу чего? — уточняю я.

— Предлагаем вам сознаться, рассказать, как вы убили Хяюринена и где спрятали Лааксонена, — говорит Салми.

Несмотря ни на что, в этой ситуации есть и много хорошего. Я знаю значительно больше, чем до визита полицейской парочки, и у меня еще остается время. Оба этих обстоятельства можно смело отнести к плюсам. Минус, в частности, заключается в том, что темным зимним утром я нахожусь в компании экзальтированных молодых людей, которые явно не только служат закону, но и преследуют какие-то другие интересы. И хотя я не могу точно назвать эти интересы, их все же нетрудно вычислить. Они пересекаются или, скорее, тесно переплетаются с интересами третьих лиц, связанных с парками приключений. Каким образом, мне пока непонятно. И выяснять это — не главная моя забота. Первостепенная задача сейчас — выбраться из этой утренней истории так, чтобы дыхание ментола на моем лице не сменилось ударами дубинки, арестом или еще чем похуже. То есть мне надо любым способом успокоить эту парочку.

— Я часто думаю о Лейбнице, — говорю я. — Заметил, что многие предложенные им методы и идеи, порой очень полезны при решении практических и теоретических проблем, с которыми нам приходится сталкиваться.

— Этот Лейпциг здесь работает? — спрашивает Салми. — Он имеет отношение к паркам приключений?

— Это признание? — вмешивается Ластумяки.

— Лейбниц, — поправляю я Салми, — не является моим подчиненным, и он даже не мой коллега, если вы об этом. Подобное путешествие во времени и пространстве повлекло бы за собой ряд осложнений, в том числе связанных с особенностями масштабирования. Мне трудно представить себе, что поезд «Варан», «Клубничный лабиринт» или даже «Прыжок лося» смогли бы удовлетворить его интеллектуальным запросам. Но я сейчас не об этом. Важно то, что он сформулировал принцип, известный как закон достаточного основания, который, я считаю, применим и в нашем случае.

Салми и Ластумяки молчат. Я расцениваю это как позитивный знак, поэтому продолжаю: