Читаем Фактор кролика полностью

Я уж открыл было рот, но тут же сообразил, что не могу рассказать о своем расследовании убийства, о том, как оно продвигается и что его результаты означают для наших конкурентов. Не могу раскрыть и того, почему считаю Олави и его напарника-диверсанта мелкими пешками, которые, если не обращать на них внимания, вряд ли будут представлять для нашего парка большую угрозу. Информировать своих работников о том, как я пользуюсь баллончиком с краской и чем занимаюсь по ночам, мне тоже не хочется. В итоге у меня оказывается слишком мало конкретных фактов, которыми я могу поделиться.

— Мы преодолеем все трудности, — говорю я.

Все смотрят на меня.

— К сожалению, не могу рассказать вам больше. — И это чистая правда.

Мои работники переглядываются. Когда обмен взглядами заканчивается, они снова поворачиваются ко мне. Я не умею читать по лицам, но неплохо знаю своих сотрудников. К сожалению, они, похоже, не настолько верят моим словам, как я надеялся. Впервые за утро в кафе повисает полная тишина.

— Это самое… — говорит Эса и замолкает.

Я вижу, что он не удовлетворен моим ответом, и это причиняет ему почти физические страдания.

— Вот как… — вторит ему Йоханна, и подбородок у нее дрожит.

— Конечно, тут командуете вы, — вступает Кристиан, играя бицепсами, и видно, что он с трудом сдерживается. — Вы директор. Но…

— Мы хотим действовать. — Минтту К затягивается так глубоко, что половина сигареты превращается в пепел.

— Хотим, — эхом отзывается Эса и кивает воинственно, как никогда.

— Действовать, — говорит Йоханна, и выражение ее лица явно отсылает к самым мрачным годам ее жизни, проведенным в тюрьме.

У меня в голове проносится вся моя недолгая история управления и владения парком. Я вспоминаю первые дни, когда мне было трудно убедить работников, сидящих сейчас передо мной, поверить в меня, в будущее парка. Затем, пройдя вместе с ними через трудности, я завоевал их доверие и заставил их разделить мою веру в то, что парк справится с финансовыми и другими проблемами. И вот теперь мне приходится удерживать их от активных действий в борьбе за парк. Мне страшно представить, к чему могло бы привести сочетание наступательных амбиций Эсы, хладнокровия Йоханны, неоспоримых физических качеств Кристиана и тяги к риску Минтту К. Результат был бы катастрофическим, и не только для меня. Но что мне остается делать?

— Прошу небольшую отсрочку, — говорю я. — Прежде чем мы приступим к тому, что вы предлагаете…

Снова интенсивный обмен взглядами.

— И как долго мы должны ждать? — спрашивает Йоханна.

Ясно, что неверный ответ приведет к тому, что я не получу никакой отсрочки.

Быстро прикидываю, что, с одной стороны, я не могу просить столько времени, сколько мне на самом деле понадобится, а с другой — времени, которое я могу попросить, мне, скорее всего, не хватит. Но делать нечего.

— Неделю, — говорю я.

Почти слышу, как тикают секунды. Затем Йоханна кивает. Другие тоже кивают.

— Три дня, — произносят все хором.

Сообщения в вотсаппе возымели действие. «Le Groupe Paris» собралась на экстренное совещание.

Гостиная, она же кухня, в таунхаусе у Танели, заполнилась взволнованными отцами в клетчатых рубашках. По счастью, остальные члены его семьи разошлись на это время по своим делам. Танели, чья пышная борода обрела какой-то новый рыжеватый блеск, напек слоек двух видов и теперь, как на конвейере, готовит в кофеварке размером с двигатель трактора кофе на любой вкус.

Папашам требуется кофе самых разных видов. Их запросы кажутся мне несколько надуманными и трудновыполнимыми в условиях квартиры, но, судя по всему, Танели они нисколько не смущают. Время от времени он вытирает руки о длинный фартук и снова хватается за рычаги и рукоятки своей фантастической кофеварки. У меня возникает ассоциация с космическим путешествием, будто я утратил связь с кораблем и несусь в одиночестве куда-то в темноту Вселенной, в то время как другие наслаждаются приятным полетом на челноке, пилотируемом Танели.

Я не до конца уверен, но мне показалось, что, когда я вошел, разговоры стихли. И вот теперь я сижу у окна в самом конце длинного дивана, и никто не садится рядом со мной, хотя сидячих мест явно не хватает. Даже Сами и Туукка, мои партнеры по настольному теннису и коллеги по отцовскому клубу, ведут у двери эмоциональный диалог, не обращая на меня никакого внимания.

В таунхаусе, конечно, очень уютно, но есть в таком жилище и элементы абсурда.

Площадь в сто квадратных метров поделена между тремя этажами. А значит, необходимы лестницы, отчего много площади пропадает. В результате получаем неоправданно завышенную стоимость квадратных метров, доступных для полезного использования, и неудобства, связанные с подъемом и спуском по лестнице. Тем не менее ловлю себя на том, что мысленно вписываю в этот интерьер Лауру, Туули и самого себя. Это один из побочных факторов недавнего изменения моего семейного положения, который негативно влияет на логическое мышление. Теперь многие мои расчеты приводят к схожим результатам, содержащим одновременно плюсы и минусы.