Читаем Фактор холода полностью

– Мы забыли Торри Ламберт. Самую первую. Она была красивой девочкой. Училась на «отлично». Пользовалась успехом у мальчиков в классе. Никаких особых «пунктиков» или проблем. К тому же, – продолжал Филин, – Синий ее не искал. Он наткнулся на нее случайно, когда она отбилась от группы туристов. Он не знал, что она будет бродить по лесу одна в тот день. Он схватил ее, потому что она попалась ему под руку, а не потому, что она была эмоционально неудовлетворенной.

Бегли, нахмурившись, открыл папку с ее делом и начал просматривать содержимое.

– Что насчет мужчин в этой группе туристов?

– У всех полное алиби на весь период ее исчезновения. Их допрашивали часами. Никто не покидал группы, кроме Торри.

– А она почему покинула?

– На допросе миссис Ламберт, мать Торри, призналась, что в то утро у них вышла ссора. Ничего серьезного. Типичные подростковые комплексы и бунтарство. Я бы сказал, ей не нравилось, что ее заставили проводить каникулы с родителями.

– Вот на этом самом месте и мы с миссис Бегли споткнулись с нашей пятнадцатилетней. Она нас стесняется. Под землю провалиться готова, если мы поздороваемся с ней в общественном месте. – Бегли задумался. – Итак, Синий наткнулся на Торри, обозленную на весь мир пятнадцатилетнюю дурочку. Он заводит разговор, сочувствует, берет ее сторону против матери, говорит, что сам помнит, как его доставали предки…

– И она в его руках.

– В одну минуту, – решительно подвел итог Бегли. – Потом, конечно, ей стало с ним не по себе, она захотела вернуться к родителям. Он ее спрашивает: с какой стати тебе к ним возвращаться, когда у тебя есть такой друг, как я? Тут уж ей становится жутко, она пытается сбежать. Он теряет терпение. Душит ее. Возможно, он не хотел ее убивать, – признал Бегли. – Может, ситуация вышла из-под контроля и он слишком поздно понял, что она уже не дышит. Но все равно, изнасиловал он ее или нет, бьюсь об заклад, он на этом деле словил свой кайф.

Бегли закрыл глаза, словно следуя за действиями и мыслями преступника.

– Теперь дальше. Его не поймали и даже не заподозрили. И тут он понял, как это просто. Теперь он вошел во вкус. Доминирование – вот высший пилотаж мужского эго. Самый кайф – держать судьбу женщины в своих руках. И хотя он продолжает заниматься скалолазанием и всякой такой дребеденью, он осознает, что его это больше не волнует, как когда-то. Нет уже того адреналина. Он начинает вспоминать, как было клево, пока он убивал эту девочку, и у него встает. Он хочет повторить.

Он решил вернуться в Клири и посмотреть, какую помощь он может оказать какой-нибудь другой женщине, нуждающейся в участии. Может, удастся словить тот же кайф. Он возвращается сюда, потому что риск разоблачения практически равен нулю. Местных полицейских он считает мужланами, по уму они против него – тьфу. Тут полно мест, где можно спрятаться, целые акры дикого леса, где можно хоронить трупы. Ему здесь нравится. Идеальное место для его последнего и самого увлекательного хобби.

К тому времени, как Бегли завершил воображаемый сценарий, его настроение резко изменилось. Он рассердился. Его глаза открылись.

– Что за дела, почему стоим? – Он протер рукавом запотевшее ветровое стекло. – Какого хрена они там застряли?

* * *

Датч в кабине грузовика тоже терял терпение.

– Поднажми, Кэл, ты же можешь.

– Я бы смог, если б ты на меня не орал. – В голосе Хокинса уже слышались слезы. – Ты меня нервируешь. Как мне вести машину, если ты под руку чертыхаешься на каждом шагу? Забудь, что я сказал про твою хозяйку. Ну, что надо ли ее спасать. Я же не со зла, я просто так спросил.

– Лилли – это мое дело.

Хокинс что-то пробормотал себе под нос. Что-то вроде «Уже не твое», но Датч не стал спорить, потому что по существу Хокинс был прав. К тому же они приближались ко второму крутому повороту, к тому самому, который так бесславно пытались взять вчера вечером. Датч решил не отвлекать Хокинса, чтобы тот целиком сосредоточился на коварной «шпильке».

Хокинс переключил передачу, и Датч заметил, как у него трясутся руки. Пожалуй, надо было дать ему опохмелиться. Датч и сам сильно пил совсем недавно, он прекрасно помнил, что иногда даже один глоток виски поутру может снять дрожь и укрепить руку. Но теперь было уже слишком поздно. Хокинс вошел в поворот.

Точнее, сделал попытку.

Передние колеса повиновались команде руля. Они повернули вправо. Но грузовик не повернул. Он продолжил движение вперед, прямо к обрыву глубиной – Датч это знал – не меньше восьмидесяти футов.

– Поворачивай!

– Я пытаюсь!

Когда прямо перед ветровым стеклом выросли вершины деревьев, Хокинс вскрикнул и инстинктивно нажал на тормоз, отпустил руль и закрыл лицо руками.

Датч ничего не мог поделать, чтобы остановить инерцию скольжения. Бульдозерный отвал, прикрепленный к радиатору, ударил по ограждению, и оно сложилось, как бумажное, не выдержав давления нескольких тонн. Передние колеса соскользнули за край и как будто зависли на несколько секунд. А потом грузовик рухнул вниз.