Читаем Фактор холода полностью

– Между прочим, с какой это стати ты обыскивала мой рюкзак?

Этот вопрос Лилли пропустила мимо ушей.

– Вчера на вершине ты делал что-то такое, с чем тебе надо было покончить до наступления бури. Может быть, ты спешил избавиться от тела? Рыл могилу Миллисент?

И опять его лицо как будто окаменело.

– Всю прошлую ночь ты проспала в паре футов от меня. И ты действительно веришь, что всего за несколько часов до этого я копал могилу?

Ей не хотелось думать о том, как она в нем ошиблась и насколько была уязвима прошлой ночью, поэтому она покрепче ухватилась за пистолет.

– Подбери наручники.

Тирни помедлил, но потом наклонился и поднял с пола наручники.

– Надень «браслет» на правое запястье.

– Ты совершаешь ужасную ошибку.

– Допустим. Но если я ошибаюсь, ты проведешь день в неудобном положении и будешь страшно зол на меня. А если я права, если ты и есть Синий, я спасу свою жизнь. Если уж выбирать, я предпочитаю разозлить тебя на всю жизнь. – Лилли чуть-чуть вскинула пистолет. – Защелкивай «браслет» на правом запястье. Живо.

Протекли секунды, показавшиеся им обоим веками. Наконец он выполнил приказ.

– На случай, если дом загорится или у тебя начнется приступ астмы, ключи у тебя под рукой?

– Они у меня в кармане. Но я тебя не выпущу, пока не придет помощь.

– На это может уйти несколько дней. Ты выживешь несколько дней без своих лекарств?

– Это не твоя забота.

– Нет, черт побери, это моя забота. – Его голос стал резким и хриплым. – Мне небезразлично, что с тобой будет, Лилли. Мне казалось, мой поцелуй ясно об этом сказал.

Сердце затрепетало у нее в груди, но она заставила себя этого не замечать.

– Залезай на кровать. Да, прямо на пружины. Продень правую руку в орнамент изголовья.

В орнаменте кованого железа были просветы, позволявшие ему просунуть руку между ними.

– Вчера, когда я тебя поцеловал…

– Я не собираюсь об этом разговаривать.

– Почему нет?

– Залезай на кровать, Тирни.

– Поцелуй потряс тебя не меньше, чем меня.

– Предупреждаю, если ты этого не сделаешь…

– Этот поцелуй не просто удовлетворил наше любопытство. Я давно мечтал тебя поцеловать, но я и…

– Залезай на кровать.

– Это было в миллион раз лучше всех моих фантазий.

– Повторяю в последний раз.

– Я не стану приковываться к этому изголовью! – сердито закричал он.

– А я не буду больше просить.

– Ты вчера долго не могла заснуть, верно? Я знал, что ты не спишь. И ты знала, что я не сплю. Мы думали об одном и том же. Мы вспоминали этот поцелуй и жалели…

– Заткнись, а не то я выстрелю!

– …что не пошли дальше.

Лилли спустила курок. Пуля просвистела у самой его щеки и ударила в стену. Вид у него был скорее шокированный, чем испуганный.

– Я хорошо стреляю, – предупредила Лилли. – Следующий выстрел – в тебя.

– Ты не убьешь меня.

– Если я прострелю тебе колено, ты пожалеешь, что я тебя не убила. Забирайся на кровать, – отчеканила она.

Глядя на нее со смешанным чувством изумления и уважения, Тирни попятился, пока его ноги не коснулись кровати. Он сел и подался назад. Лилли знала, что гримасы боли у него на лице непритворны, но не позволила им себя разжалобить. Когда он вот так, пятясь задом, добрался до изголовья, ему пришлось просунуть правую руку сквозь железные завитушки.

– Теперь застегни второй «браслет» на левом запястье.

– Лилли, умоляю тебя, не принуждай меня к этому.

Она молча глядела на него через короткий ствол пистолета, пока он не сдался и не приковал себя к кровати.

– Дерни в разные стороны со всей силы, чтобы я убедилась, что они защелкнулись.

Тирни несколько раз энергично дернул руками, скрежеща металлом о металл. Он был прикован.

Лилли уронила руки по швам, словно они весили тысячу фунтов. Она привалилась спиной к стене и соскользнула по ней вниз, пока не села на пол. Ее голова опустилась, она прижалась лбом к коленям. До этой самой минуты она не замечала, как ей холодно. А может быть, эта дрожь била ее от страха?

Ей было страшно, что ее предположение насчет Тирни окажется верным. Неужели он и есть Синий? В то же время она боялась ошибиться. Приковав Тирни к кровати, она могла обречь себя на смерть от удушья.

Нет, она не должна думать о том, что может случиться. Смерть отняла у нее дочь, отняла у ее дочери долгую жизнь. Будь она проклята, если даст смерти отнять и свою собственную жизнь.

Через несколько секунд она заставила себя подняться на ноги и, не глядя на Тирни, ушла в гостиную.

– Тебе надо принести побольше дров, пока у тебя еще есть силы! – крикнул он ей вслед.

Лилли не желала вступать с ним в разговоры, но и сама подумала именно об этом. Ее кожаные сапожки так и не просохли окончательно и были холодны, как лед, но она заставила себя втиснуть в них ноги.

Шапочка Тирни хрустела от засохшей крови, но легче было надеть ее, чем накрывать голову громоздким одеялом. Лилли натянула шапочку на уши и спустила до самых бровей. Она взяла и его шарф: обмотала горло и закрыла всю нижнюю часть лица до самого носа. Ее перчатки на кашемировой подкладке, конечно, не спасали от таких холодов, но все-таки были лучше, чем совсем ничего.