Читаем Фактор холода полностью

Лилли потребовалось немало времени, чтобы понять, почему Датч начал ей изменять в первые годы брака, когда их сексуальная жизнь была такой насыщенной и бурной. Но в конце концов ей стало ясно, что он постоянно нуждается в поддержке и ободрении. И в постели, но и в еще большей степени вне ее. И еще Лилли поняла, как это утомительно – обеспечивать эту поддержку бесконечно и поминутно. Сколько она ни старалась, все было мало.

Они познакомились на торжественном благотворительном банкете по сбору средств в фонд полиции Атланты. На волне общественной популярности после успешного раскрытия убийства Датч стал плакатным героем департамента полиции, и ему было предоставлено слово на банкете.

На трибуне он смотрелся необыкновенно импозантно, был хорош собой, обаятелен и красноречив. Он вообще казался неотразимым: вчерашний герой футбола, превратившийся в героя убойного отдела полиции. Его речь подвигла важных гостей, почтивших банкет своим присутствием, проявить щедрость, а Лилли – подойти к нему после банкета и представиться. К концу вечера они договорились о свидании.

Через шесть месяцев они поженились, и в течение года жизнь их была прекрасна. Они оба много работали, оба отдавали много сил карьере, но и любви предавались с такой же силой. Они купили коттедж в горах и уединялись в нем на выходные, частенько при этом не покидая спальни.

В то время Датч чувствовал себя уверенно, и это чувствовалось в постели. Это проявлялось в том, как он занимался любовью. Он был чутким и щедрым партнером, страстным и великодушным любовником, заботливым мужем.

А потом начались ссоры. Его злило, что Лилли зарабатывает гораздо больше, чем он сам. Она уверяла, что это не имеет никакого значения, они же теперь – одно целое. Он выбрал стезю общественного служения, говорила она, где самая трудная работа часто недооценивалась, причем не только в денежном выражении.

Она говорила искренне, но Датч слышал в ее словах лишь подтверждение того, что считал своим личным провалом. Он считал, что никогда не достигнет такого положения в полиции, какого она добилась в своем журнале.

Со временем его ощущение собственной неполноценности превратилось в какую-то манию, в беду, которую он сам на себя накликал, в сбывшееся пророчество. А звезда Лилли меж тем всходила все выше. Ее успех все больнее бил по его ущемленной гордости, и он пытался восполнить ущерб, заводя романы с женщинами, которые видели в нем того самого удалого героя, каким он так хотел казаться.

Всякий раз, когда Лилли уличала его во лжи, он выражал глубокое раскаяние и уверял, что его измены – всего лишь ничего не значащая мелочь. Но для Лилли эта мелочь значила очень много, в конце концов она пригрозила оставить его. Датч поклялся, что, если она его бросит, он умрет, обещал хранить ей верность, твердил, что любит, умолял простить его. Она простила, потому что уже ждала Эми.

Ожидание ребенка сплотило семью, но лишь до тех пор, пока ребенок не появился на свет. Пока Лилли приходила в себя после родов, Датч начал встречаться с женщиной-полицейским. Когда Лилли обвинила его в измене, точно зная, что измена имела место, он стал все отрицать, утверждал, что ее подозрения вызваны переутомлением, послеродовой депрессией, приливами молока и гормональной нестабильностью. Эти издевательские утверждения оскорбили ее куда больше, чем его неуклюжая ложь.

Посреди этих супружеских баталий Эми представляла собой как бы нейтральную территорию, на которой они могли сосуществовать. Она порождала столько любви, что рядом с ней их жизнь казалась почти нормальной. Радуясь дочке, они забывали прошлые ссоры и обиды. В разговоре они избегали тем, вызывавших трения. Их уже нельзя было назвать счастливой парой, но, по крайней мере, их отношения обрели некую устойчивость.

А потом Эми умерла. Ослабленные опоры брака быстро рухнули под грузом горя. Их отношения стали стремительно ухудшаться. Лилли показалось, что хуже уже не будет.

Она ошиблась. Стало гораздо хуже.

Теперь, вспоминая случай, нанесший, по ее мнению, последний удар по их браку, Лилли вздрогнула, инстинктивно сжалась в комок и зарылась лицом в подушку.

Через несколько секунд она опомнилась и сказала себе, что ее брак с Датчем остался в прошлом. И нечего опять перебирать все обиды. Вчерашний день стал знаменательным в ее освобождении от Датча. Она больше не была с ним связана ни чувствами, ни по закону и могла смело смотреть в будущее, не оглядываясь на прошлое.

И в этот самый момент в ее жизни вновь появился Бен Тирни. Лилли чудилось, что в этом есть какая-то ирония. Он появился в тот самый день, когда она официально стала свободной. Прошлым вечером он пробудил в ней не просто глубоко уснувшую чувственность, а сексуальный голод. От его поцелуя у нее звенело в ушах.