Читаем Фактор холода полностью

Датч вздрогнул от неожиданности и бросил на Уэса изумленный взгляд, но Уэс ничего не замечал. Он прямо-таки трясся от бешенства. Его пальцы сжимались и разжимались сами собой, словно он готовился задушить Мэри-Ли.

На Мэри-Ли его ярость ничуть не действовала. Она повернулась к брату и посмотрела на него с глубочайшим презрением.

– Так вот что ты предвкушал! Все эти твои самодовольные намеки и колкости. Вот, оказывается, в чем было дело.

– Я хотел воззвать к твоей совести, заставить тебя порвать с ним, пока дело не дошло до скандала.

– Ничего подобного ты не хотел, – отрезала она. – Совсем наоборот. Ты хотел устроить сцену вроде этой, потому что ты мелкий, злобный, обиженный на весь мир ублюдок, Уильям.

– Извини, что напоминаю, Мэри-Ли, но ты не в том положении, чтобы так со мной разговаривать.

– Интересно, чем ты теперь будешь забавляться, – бросила она. – Хотя, вообще-то, мне все равно. Я уеду из этого дома, как только найду себе другое жилье. А ты, Уэс, можешь убираться к черту.

С этими словами Мэри-Ли вернулась в свою спальню, прикрыв за собой дверь.

Уэс повернулся к Уильяму:

– Ты все знал и мне не сказал?

– Испортить такой сюрприз?

Датч перехватил Уэса, когда тот бросился на Уильяма. Из одного Уэса можно было выкроить трех Уильямов. Это было бы убийством.

– Оставь это для другого раза, Уэс. – Когда Уэс перестал брыкаться, Датч обратился к Уильяму: – Давай сюда ключи от снегоходов.

– С какой, собственно, стати я должен их отдавать?

Датч шагнул к нему.

– Я тебе скажу, с какой стати. Если ты сию же минуту не отдашь мне ключи, я отпущу Уэса, и он тебе все кости пересчитает. Он их тебе так переберет, что ты до конца своих дней будешь пищу принимать через трубочку, хреносос плюгавый.

Уильям презрительно фыркнул, словно его не испугала угроза, но все-таки сунул руку в карман брюк и вытащил тяжелую связку ключей, которую все это время носил с собой. Датч выхватил у него ключи.

– Ты идешь? – спросил он Уэса.

Уэс промолчал, но последовал за Датчем через весь дом к задней двери.

Они заговорили, только оказавшись в «Бронко» на обратном пути в школьный гараж.

– Если об этом станет известно, у Скотта не останется ни шанса получить стипендию, – начал Уэс. – Ни одному колледжу не нужны студенты, трахающие своих учителей. – Он несколько раз стукнул кулаком по приборному щитку. – Нет, но этот сукин сын Ритт! Никчемная гадина! Я из него кишки выпущу и по стенке размажу! Он же все специально подстроил, чтобы мы их застукали, верно?

– Он все специально подстроил.

– Но почему?

– Решил поквитаться.

– За что? Что я ему сделал?

Датч бросил на друга укоризненный взгляд.

Уэсу хватило совести напустить на себя сокрушенный вид.

– Он хотел отплатить тебе за все обиды, нанесенные за много лет, истинные и воображаемые. Но я не понимаю, зачем ему понадобилось так унижать свою сестру, – признался Датч. Он на минуту задумался и снова заговорил: – Скотт всего лишь мальчишка. Он урвет свое, где и когда ему предложат, даже если это учительница. Но Мэри-Ли? Я потрясен. Кто бы мог подумать, что она на такое способна?

Уэс разразился презрительным смехом:

– О, они все на это способны. А то ты не знал?! Все они шлюхи.

Его снова разбудила боль. И еще холод, поселившийся в постели, когда Лилли ее покинула. Не открывая глаз, Тирни зарылся поглубже в одеяла и предался воспоминаниям. О прошлой ночи. О Лилли. О том, как все было в первый раз. О, какой это был сладкий, ленивый, молчаливый, тягучий, текучий секс!

Они не сказали друг другу ни слова. Им не требовались слова. Движения, жесты, прикосновения заменили им слова; этим языком они оба владели превосходно. Ведомый тысячелетним инстинктом, он востребовал тело, которого так долго желал. А Лилли непостижимым образом, известным только женщинам, позволила ему питать иллюзию, будто это он был хозяином положения, будто это он овладел ею.

После того первого раза, когда он наконец скатился с нее и повернулся на бок, он увлек ее за собой, и они оказались лицом к лицу. Ему хотелось прочитать ее мысли, понять, сумел ли он вернуть себе ее доверие. Он вглядывался в ее глаза, и ему казалось, что она ему доверяет. Но, может быть, это был всего лишь отблеск только что потрясшего ее оргазма.

Он отбросил назад прядь волос с ее влажной щеки. Коснулся указательным пальцем ее нижней губы, провел им по ее зубам.

– Ты же знаешь, я ничем не пользовался.

Лилли кивнула.

– Ты должна была заставить меня прерваться.

Она взглянула на него с сомнением.

– Клянусь, я бы это сделал, если бы ты попросила.

– Но я не попросила.

– Да. Ты не попросила.

Он обхватил рукой ее талию, положил ладонь на поясницу и притянул ее к себе. Его член нашел себе естественное гнездо в развилке ее бедер. Они поцеловались. Это был чувственный поцелуй, ее рот оказался жарким и страстным, влажным и голодным. Этот рот так много обещал, что у него кровь вскипела при одной мысли об открывающихся возможностях.

С тихим смехом он прервал поцелуй.

– Не могу поверить, что я это говорю, но я весь горю.

Лилли улыбнулась:

– Я тоже.

Они сняли с себя одежду.

Обнаженная Лилли. Господи!