Читаем Фактор фуры полностью

В Прагу я ехал в полупустом автобусе. Октябрь нехотя раскрашивал холмы. Тяжелое отупение навалилось - деятельная нервозность выродилась в усталое равнодушие: я, пожалуй, и не без облегчения воспринял чье-то (пусть даже не очень понятно чье, какую цель преследующее и чем грозящее закончиться) намерение руководить дальше моими перемещениями. Погранконтроль был предельно небрежен и формален - но я подумал, что действие моих виз, выданных на срок эксперимента, вот-вот закончится, и если я к тому времени не вернусь в Россию, сделаюсь нелегалом. И бабок тоже не будет - ни на какие две штуки я, естественно, не рассчитывал…

Отель мой (первый попавшийся), трехзвездочный U tri korunek, стоял на Цимбурковой - коротенькой улочке относительно недалеко от центрального вокзала. Игривая славянская топонимика знаменовала открытие мною очередной Европы, уже третьей: после экзотической южной и «зарегулированной» швейцарско-баварской. По контрасту со всем предыдущим казалось, что я почти домой попал - тут не ощущалось дистанции ни типажной, ни темпераментной, ни почти даже языковой (худо-бедно объяснишься и с не знающим русского чехом, русское меню в трети кабаков и т. д.), - но это был какой-то «обезвреженный» вариант дома, «очеловеченный». Хотя и сразу становилось ясно, что данное сближение исключает отождествление: все здесь отдавало спокойным конформизмом маленького народа - производной от заведомого отсутствия амбиций и счастливого отсутствия комплексов; такими мы не будем, даже подвергни нас «позитивной реморализации».

…Не муштра, но домовитость, одомашненность. Ничто не гуляет само по себе, все пристегнуто, приставлено, присвоено - господствует предлог «у», и ты все время словно в гостях: u zlateho ли hada (Алику бы в этот кабак на Карловой улице), u Cerne ли Matke Boze (первое кубистское здание в мире - я валялся с путеводителем), u minuty ли (дом, где жила семья Кафки), u kamenneho ли zvonu (средневековая королевская резиденция с колоколом в стене)…

Город роскошный без помпезности, великий без тяжеловесности, средневековый без угрюмости… Мне никто не звонил, я пошел болтаться - но с первого раза и близко не ощутил никакого Другого, кафкианского, големьего его измерения. Староместские закоулки путались сами в себе. Алхимическое золото стекало за Град, топорщащий острия Святого Витта, становились силуэтами истуканы Карлова моста.

Я тянул сливовицу в кабаке и с каким-то новым чувством слушал русскую речь за соседним столиком. Я внезапно понял, что уже ощущаю себя невозвращенцем.

Пассажирский дирижабль «Гинденбург» был построен в Германии в середине тридцатых. Имевший объем 190 тысяч кубических метров, длину 245 метров, диаметр 41 метр, 25 кают и четыре четырехтактных двигателя мощностью 1100 лошадиных сил каждый (позволявших развивать максимальную скорость в 135 км/ч), предназначавшийся только для крайне состоятельных пассажиров (800 долларов билет, посуда голубого фарфора с позолотой), на тот момент он являлся самым большим летательным аппаратом, созданным человечеством. В качестве какового служил символом технического могущества нацистской Германии.

Разумеется, вопросам безопасности его эксплуатации уделялось огромное внимание. Соответствующие меры на «Гинденбурге» превосходили применявшиеся на любых других дирижаблях: команда ходила в антистатической одежде и обуви на пеньковой подошве, у пассажиров перед подъемом на борт отбирали спички, зажигалки и электрические фонарики.

Тем не менее 6 мая 1937-го, всего через год после введения «Гинденбурга» в эксплуатацию, во время посадки на летном поле в американском Лейкхерсте по завершении трехсуточного трансатлантического перелета на борту супердирижабля произошел взрыв. Он повлек мгновенное возгорание водорода, которым была наполнена оболочка «Гинденбурга». Только благодаря мастерству пилотов превратившийся в огненный шар дирижабль не рухнул, а кое-как, разваливаясь на куски, сел - в результате чего 62 человекам из числа находившихся на борту удалось спастись. Тридцать шесть погибли.

Быстро распространились слухи о саботаже и теракте - специально созданная комиссия первым делом проверила именно эту версию. И - полностью ее исключила. Изучались все другие возможные причины: утечка газа через клапаны, статистические разряды, искрение двигателей… Официального подтверждения не получила НИ ОДНА. Причина катастрофы - фактически роковой для воздухоплавания - осталась неизвестной.