Читаем Факел Геро полностью

Лицо Исмены стало белее куска тассоского мрамора, когда она узнала об убийстве Роды. Маленькие круглые ноздри затрепетали, она сделала несколько судорожных вздохов, чтобы наполнить грудь воздухом, казалось, что женщина вот-вот упадёт в обморок. Семела кинулась к кувшину с водой, а когда обернулась к своей госпоже увидела, что с ней произошла перемена – лицо покрылось пунцовыми лихорадочными пятнами, рот сжался в тонкую линию, было видно, что женщина прилагает неимоверные усилия чтобы не закричать. Семела ждала, что сейчас на неё обрушится поток брани, но, к её удивлению, госпожа Исмена не проронила ни звука.

Старая служанка знала, её госпожа больше всего страшится огласки, и сейчас преимущество было на её, Семелы, стороне. Во всяком случае, пока тело девушки находится в доме, хозяйка не посмеет излить на неё свою ярость. Исмена, обычно впадающая в раздражение от малейшей неудачи, кусала губы, она опасалась, что Семела может покинуть её и оставить один на один со многими неприятностями. Обессилев от переполнявшего её гнева, Исмена с трудом дошла до кресла и, присев, обмякла в нем. Чашу с водой из рук служанки она не приняла, сидела, сгорбившись, закрыв лицо руками.

– Она ещё здесь? – еле слышно спросила женщина.

– Здесь, госпожа, – так же тихо подтвердила служанка.

Ощутив себя во временной безопасности, Семела заговорила со своей госпожой с некоторой ноткой превосходства:

– Я обо всём позаботилась, госпожа. Как только стемнеет, её увезут отсюда и тайно похоронят. Никто ничего не узнает, госпожа. Вам не нужно беспокоиться.

– Благодарю тебя, Семела, – подавлено ответила женщина.

– Не хотите ли взглянуть на неё, госпожа?

– Что? – почти беззвучно спросила Исмена и отведя руку от лица взглянула на Семелу.

– Попрощаться с Родой?

– Нет, нет, – замотала головой женщина и вновь закрыла лицо руками.

– Будут ли какие распоряжения, госпожа?

– Нет, не знаю… Я думаю, мне лучше уйти Семела.

– Конечно, госпожа, вам нужно отдохнуть, прийти в себя.

– Да, я пойду, – сказала женщина, с усилием поднимаясь, – но позже мы должны переговорить обо всём, решить, что дальше делать…

– Хорошо, госпожа, – кивнула старая служанка.

Значит, разговор ещё будет и ей не стоит расслабляться, скаредная Исмена никогда не простит потери, нет, не девушки, а денег, слишком значительна сумма даже для богатой Исмены. Что ж, если беседа потечёт в неблагоприятном для неё русле, ей не останется ничего, как отправиться на вольные хлеба, тех средств, что хранит она в тайнике своей опочивальни, хватит на вполне безбедную жизнь. Так думала Семела, когда её хозяйка торопливо покидала школу гетер, не пожелав бросить последний взгляд на ту, которую отличала от остальных и считала своей любимицей.

Семела, немного ободрённая этой маленькой победой, направилась в свои покои, как раз перед приходом Исмены она собиралась найти обол, чтобы положить покойнице в рот. Пусть старец Хирон получит свою плату за перевозку души этой несчастной, несмотря на то, что Рода не была эллинкой по рождению, она успела узнать многие эллинские обычаи. В шкатулке с мелочью Семела нашла нужную монетку и крепко сжала её в ладони – теперь надо дождаться темноты и сразу станет легче дышать, чувство вины притупится, жизнь потечёт своим чередом. Живым жизнь земная, мёртвым – загробная. Семела утешала себя, не догадываясь, что совсем скоро её ждёт новое испытание, и хозяйского гнева ей придётся отведать в полной мере.

Как ни стращала рабынь Семела, как ни грозила отправкой на невольничий рынок, к полудню все ученицы школы знали о том, что этой ночью в саду убили их подругу, и её труп сейчас лежит в погребе. С самого утра девочки держались вместе, они почти не разговаривали между собой, их взгляды были устремлены на низенькую дверь кладовой, в её тёмных недрах находился тот ужасный погреб с мёртвой постоялицей. Сад был пустынен, никто, ни за какие блага не посмел бы вступить сегодня в него.

В этом доме, объятом страхом и тоской, лишь Снежка, живущая, как обычно, обособленной от остальных воспитанниц жизнью, ничего не замечала. Она, ставшая невольной свидетельницей трагедии, по какой-то прихоти высших сил почти ничего не помнила. В её сознании вчерашние события проступали отрывочно и неясно, и то, что удержалось в памяти, казалось сном, но не явью. Сначала Семела хотела сделать вид, что ничего не случилось, и провести, как обычно, утренние занятия, но, увидев настороженные лица девочек, отказалась от этой затеи. Отсутствие керкетской красавицы, всегда яркой и заметной, слишком бросалось в глаза.