Читаем Файролл полностью

Пришло письмо от Гедрона, в котором он выражал радость от того, что я объявился, и подтверждал то, что Сайрус вполне себе нормальный мужик, не без тараканов в башке, само собой, но верить ему до определенного предела можно, и подлянки без повода ждать от него не стоит.

Ответила и Тисса. Она явно обрадовалась моему ответу и выражала готовность бахнуть со мной пивка в любое время. Непременно встречусь с ней, она ведь маг. Ну да, молодой и зеленый, но маги и, насколько я помню, значка клана у нее в нике не стояло. Не мне сейчас привередничать, общеизвестно, что когда нет гербовой бумаги, то пишут на простой. Вот мы ей сейчас и напишем, посмотрим на нее еще, да и предложим…

"Забыл, забыл, забыл" — донес до меня ветер чьи — то слова. Я повертел головой — никого, пуста площадь, только ветер посвистывает, да облака в синем небе плывут.

"Клятва!" — громыхнуло в голове.

Я подпрыгнул на месте и стал думать, о какой клятве идет речь. И вспомнил!

Во исполнение данного мной тебе слова я официально предлагаю тебе вступить в мой клан (я в нем самый главный!).

Но при этом сразу предупреждаю — клан необычный, проблем в нем будет видимо — невидимо, а классических плюсов, которых игроки от кланов ждут — очень немного. Зато фана — хоть отбавляй.

Отпишись мне в любом случае — и если это тебя заинтересует, и если нет, мне же надо знать — рассчитывать на тебя или нет.

Твой закадыка — Хейген."

Я отписался Тиссе, пригласив ее в Селгар, в духан Кривого Ибрагима в течение ближайших трех часов, и даже приложил к письму свиток портала. Немного расточительно, но маг…

После я написал Элине, предложив ей также посетить Селгар, но не ранее, чем через два часа, при этом встречу я ей назначил у аукциона — ни к чему ей видеть тех, с кем я буду общаться. Не скажу, что в этом есть что — то криминальное, но зная способность этой женщины накручивать себя и придумывать всякую фигню, в которую она потом сама охотно верит — лучше перестраховаться. Я даже было подумал о том, что может, с ней вообще лучше было бы встретиться где-нибудь в другом месте, не в Селгаре, а где — то еще, но письмо уже ушло. Если по чести — мне вообще не очень хотелось с ней встречаться, но как не крути — все — таки она сестра женщины, с которой я живу, так или иначе, это накладывает на меня определенные обязательства. И потом — после Нового Года мне с ней… Вот же блин! А как я в Касимов поеду, а? Как же хороводы вокруг елки, катания с горки, с веселым подвизгиванием и засыпанием снега Вике за шиворот, и бутылка — другая водки с ее папой? Мне ведь надо раз в два дня посещать свои угодья, так сказать, Мороз — воевода дозором… Ай — яй — яй, беда.

Я почесал затылок и поставил в памяти зарубку — уточнить у Валяева, как бы мне можно было обойти данное условие. Какая бы не была преграда на пути — всегда найдется отнорочек или лаз, в который можно нырнуть и обойти систему, это я наверняка знаю. Есть, есть люди, которые прямолинейно бьются лбом в стены, искренне веря в то, что сила солому ломит, и что нет таких крепостей на свете, которые не могли бы взять уверенные в себе люди. Они уверены, что только прямые и трудные дороги ведут к счастью и успеху, а кривые и окольные пути — это недостойно для человека с принципами. Мне таких людей всегда немного жалко — они расшибают себе лбы, да и другие части тела частенько тоже, а после, так и не взяв барьер, теряют веру в себя, опускаются нравственно и физически, и в результате подыхают под заборами — забытые, жалкие и никому не нужные. Не нужные по одной простой причине — они неудобны большинству людей, которые посмотрев на них, могут ощутить свою неправильность — ведь они тоже свернули на окольный путь. Выходят те, они все в белом, а мы в этом самом? И когда очередной Икар расшибается о камни мостовой, большинство делает сочувствующую рожицу и печально говорит "А он ведь подавал большие надежды, жаль, жаль". Но в душе все злорадно говорят "А вот нефиг было высовываться, жил бы как все!". И они в определенном смысле правы. Какова статистика у таких героев? Пятеро из ста достигают вершины, пожинают плоды славы и гордо носят на шее лавровые венки, пока их не придушат втихаря, чтобы сделать из них то, что потом называют "наследие эпохи героев", а остальные девяносто пять — про них никто не помнит. Их имена никто не знает, никто не в курсе даже, что они вообще были на свете.