Читаем Файролл полностью

— Увы, я не слишком доверяю мобильной связи, она ненадежна. — Ерема встал. — Ничего, я сам вас найду, и мы уточним дату и время нашей возможной встречи. Засим — до свидания, мне, увы, пора уходить.

Он подхватил зонт и быстрым шагом удалился, изящно огибая пластиковые столики.

Я откусил кусок от остывшего, но все равно вкусного сэндвича и стал задумчиво жевать, размышляя о том, что это сейчас было.

— Где он? — гаркнул мне в ухо знакомый голос, да так, что я аж подавился.

— Кхе… ха… кх… — Я, выпучив глаза, ткнул пальцем в направлении, куда удалился Ерема.

— Рысью! — отдал команду Валяев, и трое гибких невысоких парней в черных костюмах каким-то стелящимся шагом устремились туда, куда я показал.

— Пфы, кхы, — никак не мог откашляться я, и Валяев, покачав головой, со всей дури влепил мне удар меж лопаток.

— У-у-у! — взвыл я негромко, но с облегчением.

— Вот! Жрете всякую дрянь, а потом на здоровье жалуетесь, на желудок и на то, что инструментарий мужской не работает. — Валяев взял ломтик картофеля, понюхал, сморщился и бросил обратно. — И охота тебе этим травиться?

— Уже нет! — Я со злостью бросил на поднос недоеденный сэндвич. — Чтоб тебе пусто было, Никита Какойтович! Сидел человек, поглощал такую вредную, но очень вкусную еду — и на тебе! Сначала один аппетит портил, потом второй. Чума на ваши оба дома!

— Ты давай поаккуратней с, проклятиями, — помрачнел Валяев. — Не бросайся такими словами, они частенько обретают вполне материальную форму!

Я отодвинул от себя поднос, скрестил руки на груди и, злобно сопя, уставился на Валяева.

— Вот что у меня за жизнь? — гневно вопросил я у него, и Валяев, дернувшись, с недоумением посмотрел на меня. — Мне даже в выходной не дают ни отдохнуть, ни поесть. Ну что за жизнь, я вас спрашиваю?

— Как у всех жизнь. — Валяев почесал бок сквозь куртку. — Тьфу, дурак, даже напугал меня. А ты думал, у нас все радужно и весело? Тоже вот бегаем как подорванные. Да прекрати ты глазами сверкать, мне уже не страшно.

Я прекратил, тем более мне стало понятно, что на мой гнев, вполне праведный, Валяеву плюнуть и растереть.

— Чего этот паяц хотел? — деловито спросил он. — Не просто же так он сюда приперся?

— Звал пообщаться с кем-то, как он сказал: "с работодателем". Хотел в понедельник, сговорились на четверг.

— Так-так. — Валяев похрустел костяшками пальцев. — Стало быть, пообщаться. Это хорошо. Жди, мы тебя вызовем, сам никуда не лезь. А, вот и мои клевреты идут, судя по рожам, дело-то они провалили.

Он поднялся со стула, похлопал меня по плечу и пошел навстречу трем своим бойцам, которые вернулись с явно обескураженным видом. Похоже, улизнул от них Ерема, не догнали они его.

"Так вам и надо!" — мысленно позлорадствовал я, довольный тем, что не только у меня испортилось настроение, взял стакан с газировкой и, погрузившись в свои мысли, начал цедить ее через трубочку.

Вика металась по магазинам еще часа два, и когда я наконец загрузил вторую порцию пакетов, сумок и даже свертков в машину, умиротворенно уселась на переднее сиденье.

— Все, — удовлетворенно выдохнула она. — Какое счастье!

— Это мой текст, — заметил я. — Не занимайся плагиатом.

— Я тебе задачу облегчила, ты теперь можешь даже ничего не говорить! Вот я какая заботливая. Слушай, а кто был этот мужик в плаще, мне же ему карточку надо вернуть?

— Не надо. — Я завел машину. — Считай, что это тебе подарок от него, он добрый. А ты раньше с ним не общалась?

— Нет. — Вика достала из сумки зеркальце. — Видеть — видела, в клубе тогда с тобой, но вы ушли сразу. А вообще мужчина он такой импозантный, и имя у него очень забавное, как в сказке какой-нибудь, русской народной. Ерема, Емеля…

Вика, смотрясь в зеркальце, начала вытворять какие-то извечные женские манипуляции с лицом, причем если бы я такие штуки попробовал проделать, у меня бы в лице все нервы защемило. И вот еще что интересно — а зачем они рот открывают, когда глаза красят? Глаза от этого больше становятся, или там какие-то парные мышцы есть?

— Ну да, ну да, — пробормотал я, выруливая с парковки. — Вот только откуда этот Ерема узнал про то, где я буду, и там меня нашел? Никто ж не в курсе был, куда мы с тобой направимся в выходные.

— Да прям, — фыркнула Вика. — В редакции все знали, Шелестова же вообще тихо ничего делать не умеет, да и я особо не скрывала наши планы. Я ведь не знала, что это страшная и ужасная военная тайна!

Я понял, что я вообще ничего не понял.

— Тпру, чуть помедленнее, кони, — скомандовал я. — Зачем ты об этом народ в известность ставила, и при чем тут Шелестова?

— Дисконт, глупыш. — Вика посмотрела на меня, как на дошкольника. — В наше время все обмениваются скидочными картами, это же не рынок, это магазины, тут можно сберечь немного денег. Я и спросила у мальчишек, нет ли у них дисконтных карт в сетевых магазинах мужской одежды. Понятное дело, что у этого ханыги Юшкова есть скидки только в пивных, но вот пятипроцентную карту в "Мондиго" дал Самошников, ну это где мы тебе жилетки покупали, помнишь, с ромбиками такие? Пять процентов — да наши, это тоже деньги.