Читаем Файролл полностью

Н-да, жаль, очень жаль, что Вика не заметила нашего самого инициативного сотрудника. Но ничего. Опросим всех, пусть крот напряжется, глядишь, когда задергается, то сам себя и спалит. Хотя не стоит на это слишком-то рассчитывать — это только в советском кино все шпионы как один были тупые и неуклюжие, а полковники госбезопасности все поголовно были седовласые, вежливые, прозорливые и с умными глазами. И чем в результате дело кончилось? Умные и седовласые полковники через какое-то время этим самым шпионам двери в кабаках стали открывать. А генералы их в начальники служб безопасности подались, в банки да холдинги, неплатежеспособных должников по кредитам ловить да телефонные разговоры сотрудников прослушивать. Так что и наш крот может быть очень даже не дураком… Или не дурой.

Машина тормознула, мы с Викой приехали.

— Ой, как хорошо, — вздохнула Вика. — Дом, милый дом! Не знаю, как ты, а я в душ и спать. Ну, может, еще одну вкусняшку из коробочки съем. Или две?

— Да хоть все, — сообщил я ей. — Ты поднимайся наверх, я сейчас рассчитаюсь, и мне еще позвонить надо.

— Понятно. — Вика сложила губы бантиком и прихватила коробку с сладостями. — Звони, а я пошла.

Она выпорхнула из машины и ушла в подъезд.

— Шеф, подожди еще буквально пару минут, — попросил я водителя.

Тот кивнул и откинулся на сиденье.

— Добрый вечер, Киф. — Зимин снял трубку практически сразу. — Что-то случилось?

— Да не то чтобы случилось. Просто меня просили передать вам привет, а я решил с этим не затягивать.

— Ну по канонам жанра я должен спросить, кто же это у тебя такой приветливый.

— Некто Ерема. Насколько я понял, вы с ним давно знакомы. Странное имя, да? Я все считал, что мои родители изуверы, а оказалось, что нет, мои еще ничего.

Зимин помолчал несколько секунд.

— Да, имя забавное, да и его владелец, поверь мне, тоже в высшей степени презанятнейший тип. Стало быть, пообщался ты с ним?

— Не без этого, — не стал скрывать я. — Чаю попили, он Вике сладостей восточных подарил здоровенную коробку.

— Да, по сладкому он всегда был не промах, — хмыкнул Зимин. — Ты где, дома?

— Уже да, но машину еще не отпускал.

— Вот и молодец, я тебя много за что ценю, но в первую очередь — за сметливость. Дороги сейчас пустые, доедешь до меня быстро.

— Сейчас, я только Вику предупрежу, по телефону это как-то…

— Я сам ее предупрежу, — перебил меня Зимин. — Думаю, что в этом случае все семейные грозы точно тебя обойдут стороной. Не теряй времени, в дорогу.

В ночи и в комплекте с осенним, затянутым тучами и беззвездным небом здание "Радеона" выглядело как средневековая крепость — мрачно, внушительно и неприступно.

— Харитон Юрьевич, — как только я вошел в двери, ко мне подошла одна из девочек в форме корпорации, — вас ожидают.

Черт, за последние две недели по имени-отчеству меня назвали чаще, чем за всю мою предыдущую жизнь. Вика права, надо начинать ощущать себя именно Харитоном Юрьевичем, начальником, главным редактором и хоть сколько-то весомой персоной, а не бедокуром и весельчаком Кифом, который всегда был не прочь согрешить с непритязательными симпатяшками из отдела писем и раздавить бутылочку с бухариками из спортивной редакции. Даже не то что надо, а просто пора, чай, не мальчик уже. К тому же, как ни странно, мне это начинало нравиться. Приятно ощущать себя вершителем судеб, есть в этом какая-то сладостная отрава.

— Киф, бродяга! Какие дела, старый? — У лифта я столкнулся с Валяевым, который меня по-братски обнял и даже трогательно зашмыгал носом, а после скривился: — Фу, ты что пил, какую дрянь?

— Самопляс, — хмуро ответил ему я. — Причем отвратительной очистки.

— Макс! — заорал Валяев. — Ма-а-акс! Ты что, ему совсем денег не платишь?

— С чего ты взял? — Из своей приемной выглянул Зимин. — Привет, Киф. Чего он так разорался?

— Он спотыкач пьет, причем омерзительный. Фу-у-у… — наябедничал Валяев.

Я, офигевая от этого полуночного шапито, поднял глаза к потолку. Рядом стояла девушка с глазами размером с чайные блюдца. Видимо, она такое тоже до этого не наблюдала.

— Киф, что ты там встал, давай заходи. — Зимин распахнул дверь и тоже сморщил лицо. — И впрямь, от тебя как от винокурни разит.

— Вот я и говорю — мало ты ему платишь, коли он такую сивуху пьет, — продолжил свою мысль Валяев.

— А может, он скряга? — предположил Зимин. — Может, он рачителен и бережлив?

— Это не повод гробить свое здоровье, употребляя напитки столь сомнительного качества, — парировал Валяев. — Даже эти жлобы шотландцы не делали столь паршивых напитков, хотя и экономили на всем!

— Шотландский виски — один из лучших, — удивился я, прикрыв рот рукой.

— Это сейчас, — бросил мне Валяев. — Знал бы ты, какую дрянь они гнали лет триста-четыреста назад, ну по крайней мере, судя по романам сэра Вальтера, это было то еще пойло. Хотя полагаю, что и оно при всей своей вонючести уступало тому, что ты сегодня пил. Он не скряга, он дилетант в области выпивки!

— Возможно, мы не все знаем, — не сдавался Зимин. — Возможно, его вынудили пить эту бурду!