Читаем Файролл полностью

Неизвестно, что лепрекон отдал старухе за ее работу, но проклятие неудачи, наложенное ей на меч, действовало безотказно. Беды и напасти сыпались на бесстрашного героя градом, он не успевал залечивать раны и оплакивать соратников, друзей, близких и возлюбленных. При этом вышла забавная штука — меч, и до того зачарованный, после проклятия, наложенного ведьмой, приобрел новое свойство — принося несчастья Зигфроду, он отменно уничтожал любую нечисть и нежить, какими бы защитными заклинаниями она себя не окружала, да еще и светился при приближении магических существ. По слухам, он мог поразить даже богов!

Кончилось все скверно. Под конец своих дней Зигфрод окончательно слетел с тормозов, спутался с какой-то девкой-официанткой из придорожного трактира, носящей имя Блонни, и начал чудить так, что оказался вне закона почти у всех владык Раттермарка, впрочем, до какого-то момента избегая прямого с ними столкновения. В конце концов, Блонни и Зиг (так они себя обычно сами называли) за каким-то лешим прикончили пяток сборщиков налогов и присвоили себе деньги. Скрываясь от стражи, парочка забилась в совершенно уж непролазные дебри Севера, была окружена на каком-то дальнем хуторе бандой бродячих вампиров и растерзана там же. Меч кровососы взять не смогли, нечисть от него шарахается как от огня, так его там и бросили. После меч и останки обнаружили воины, отправленные тогдашним кенигом для того, чтобы схомутать рехнувшегося героя и под шумок придушить беспутную девку.

Кениг был человеком разумным и осторожным, проклятая вещь ему в хозяйстве была не нужна, и он с помощью магов раздолбал меч на три части и с гонцами отправил отдельные фрагменты в сопредельные государства, ибо незачем даже куски такой штуки в своей стране держать. Кстати, вот, стало быть, в кого пошел его прапраправнук. Конец истории.

— Слушайте, — первое, что спросил я у де Бласси по окончании этой саги, — как эта чертова бабушка умудряется быть сразу в стольких местах, а?

— Не знаю. — Жиль развел руками. — Сами понять не можем. Континент велик, но факт остается фактом — проклятая ведьма пакостит всюду и при этом всюду успевает. Ну не передумали нам помогать?

— Да нет, — задумчиво ответил ему я. — Слово дано, какие теперь отказы. Но пара вопросов еще есть.

— Какие? — немедленно откликнулся де Бласси. — Если смогу — отвечу, ничего не утаю.

— Ну перво-наперво вы вот что мне скажите. — Я откашлялся. — После разбивания на куски проклятие с меча спало или нет?

— Когда меч перестал быть единым целым, проклятие перестало существовать. Но, предваряя ваш вопрос, скажу, что как только меч примет свое изначальное обличье, то есть вновь станет оружием, проклятие вернется, оно никуда не денется.

— То есть мне предстоит таскать с собой проклятую вещь?

Эта перспектива меня совершенно не грела. И так жизнь у меня не сахар, а тут еще и на фиг не нужное мне проклятие.

— Ну и что? — Де Бласси был спокоен как дохлый лев. — Пока вы не признаете меч своим и не напоите его вражьей кровью, он будет для вас лишь обычной вещью, вы от него даже не чихнете, проклятие воздействует лишь на владельцев меча.

— Тогда другое дело, — успокоился я. — Тогда ладно, это еще куда ни шло. Теперь другой вопрос — есть ли где упоминание о том, в каких местах куски меча сейчас обретаются, ну или хотя бы куда их поместили тогда, в стародавние времена?

— Нет, — обескуражил меня инквизитор. — Нет ничего такого.

— А как же мне тогда? — опешил я. — Это мне что — землю всего континента просеивать, что ли?

— Ну такие крайности — это явно лишнее, тем более что способ обнаружить обломки меча есть. — Де Бласси достал из наплечной сумки, стоящей рядом с ним на лавке, два пергамента. — Вот он, этот способ, не самый простой, зато надежный.