Читаем Фаэтон полностью

— Зря повязку снял, Ефремушка, — продолжала Людмила Петровна. — Ветер-то вон какой.

— Насчет повязки, пожалуй, верно. — И он скомандовал Маратику: — Ну-ка, малыш, притащи бинты. Видишь, вон куда их самолетом отогнало, за кусты зацепились.

Маратик быстро принес повязку. Людмила Петровна и Утяев стали разматывать бинты, чтоб снова можно было перевязать голову...

Ефрем потрогал руками повязку, встал. Достал из кармана записку, перечитал, —- на этот раз про себя.

«Что делать?» — думал он. Все вроде ему теперь ясно, кроме главного. Сколько чудес всяких в дикой

степи — и ни одного волшебника пока не повстречалось. И откуда взяться чудесам?

Надо было вспомнить, как все началось, как они встретились.

— Послушай, директор, — сказал Ефрем Утяеву,— где вы впервой встретились с Асей? А ну-ка вспомни.

— Э-э-э... сейчас, сейчас, — не удивился вопросу Утяев. — Да где же. На аэродроме, конечно. Где и ты, Ефрем Иванович. Как говорится, вместе.

— Все вместе повстречались, Ефремушка, — подтвердила Людмила Петровна, — в один день и лас. А почему ты об этом спрашиваешь?

Ефрем вздохнул в ответ, ничего не сказав. Он не умел кривить душой, а признаться, что подозревает Асю в обмане, не хотелось.

Но вроде бы так оно и есть. Когда он появился в аэропорту, вспоминал Ефрем, и выяснил, что билетов на брянский рейс нету, то пошел искать начальника, чтобы пожаловаться, что вот-де, отпуск кончился, ждут дома дела. Ему сказали, что начальник в зале ожидания. Там-то Ефрем рядом с начальником аэропорта и увидел впервые Асю. Потом за Асей появился Утяев, директор с бабьим лицом, что рассмешило, помнится, Ефрема. Вслед за Утяевым подошла Людмила Петровна с Маратиком. Оказалось, тетка с пятилетним племянником тоже брянские, они отдыхали на юге, им пришла пора возвращаться. И Асю привезли из Брянска на юг, в детский санаторий лечить легкие. Она сирота, детдомовская девочка, учится в музыкальной школе. Впоследствии выяснилось, и тут-то закавыка! — думал Ефрем, что девочка сбежала из санатория и попросила незнакомого ей начальника аэропорта отвезти ее на самолете домой...

— Вот тут-то и закавыка! — повторил вслух Ефрем и хотел было поделиться своими мыслями с Утяевым и Людмилой Петровной, как вдруг в глаза ударил яркий пучок света, прошелестела трава, словно бы кто пробежал мимо, и послышался голос. Сначала от стра^ ха и шума Ефрем слов не мог разбирать. Но потом, когда свет погас, шелест прекратился и Ефрем сам малость успокоился, речь Невидимки стала понятной:

— ...Слушай и запоминай. Асю мы вам вернем, если вы снова появитесь в наших владениях... За лозой вас ждет подвода. Доедете на ней до шалаша, а дальше — пешком. У шалаша вас будет ждать Ася. И еще найдете там рюкзаки с едой. Ты все понял?

— Понял, чай, не дурак.

— Ты принимаешь наши условия или отрекаешься от Аси?

— В жизнь не отрекусь! Ишь чего захотел.

— Тогда прощай. Мы все сказали.

Мелькнул луч света, прошуршала трава, и все стихло.

К Ефрему подбежала Людмила Петровна.

— Ефремушка! С кем ты разговаривал?

— Нешто слыхала?

— Вот напасть-то! Жар у тебя.

— Слыхали голос?

— Какой голос?

— Директор, — повернулся Ефрем к Утяеву, — слыхал голос?

— Нет, Ефрем Иванович... э-э-э... не слыхал.

— А ты, Маратик, слыхал голос? .

— Чей голос, дядя Ефрем? Ничего не слыхал.

— Чудно, — протянул в задумчивости Ефрем. Но все же он не сомневался, что голос был. — Ладно, — сказал он. — Встали и пошли!.. Все айда за мной!

* * *

И вот они едут на телеге. Второй день. Без еды и без питья. Воды, правда, добыли немного — от лошади осталась, в ведре, с полстакана, не больше. Ефрем глазам не поверил, когда ведро увидел. Дело было так. На привале, чуть воронье под вечер угомонилось, все легли спать. До этого Ефрем распряг кобылу, стреножил и пустил пастись по худой пожухлой траве. Утром с первой вороной проснулся, видит — лошадь запряжена, и ведро рядом, а воды в ведре — на донышке. Конечно, понял, что вновь таинственные чьи-то проделки. Почему бы и людям воды не оставить? Так нет, пожалели...

К концу третьего дня, когда дорога перевалила за холмы, путники увидели наконец впереди шалаш. Здесь Ефрем и его друзья провели последнюю ночь вместе. Возле шалаша стояла Ася. Ее сразу все узнали пг/. косичкам и клетчатому платьицу. Маратик первый спрыгнул с телеги и побежал к шалашу.

— Ася! Ася!.. Наша Ася нашлась!..

Радости было и, конечно, слез столько, что хоть отбавляй.

Когда же после, объятий и расспросов они оглянулись, то увидели, что ни лошади, ни телеги на дороге уже нет. Это заставило Ефрема вспомнить про голос. Таинственные люди держат свое слово. Он пошел искать рюкзаки. Они обнаружились поблизости от шалаша за кустами.

Рюкзаки Ефрема не обрадовали. Это значит, что самое трудное еще впереди.