Читаем Фабула полностью

Мне хорошо, я счастлива! Я сама по себе! Я каждое утро ставлю пластинку, не потому что мне хочется услышать человеческий голос, я просто люблю Эдит Пиаф, я разговариваю с мебелью, да, потому что мебель — это вся моя жизнь!

Подходит к каждому предмету, о котором говорит, и поглаживает его.

Этот шкаф, это кресло, этот сервант — они обо мне знают столько, они видели столько, слышали столько и прожили со мной больше, чем кто-либо, живший со мною. Как я могу с ними не разговаривать, если они несут в себе всё моё прошлое, настоящее и быть может уже будущее, и я готовлю их к своему будущему. И это не безумие… как же не верить, что во всём материальном мире есть душа, а душа — единственное, во что я по-настоящему верю, если даже этот шкаф будит меня отрывающейся дверцей каждое утро ровно без пяти шесть, за что я ему благодарна! (Высветляет голос улыбкой) Ведь, если бы не он, я бы не просыпалась так рано, чтобы насладиться каждой лишней минуткой прожитой на этом свете. Радоваться лучу солнца, дотронувшегося до моей ладони через толщину оконного стекла.

Вытягивает руку, ловит солнечный зайчик.

Радоваться первым листочкам на деревьях или первому выпавшему снегу. Радоваться голубям, целующимся на карнизе. Радоваться дождю, жучку, раскрывшемуся бутончику моего домашнего цветка

Подходит к подоконнику и нюхает цветок, резко меняет тон, граничащий с грубостью, поворачивается к зрительному залу.

И да, чёрт возьми, я часто теперь просыпаюсь без настроения и делаю день за днём одну и ту же бессмысленную работу, перекладывая с места на место вещи.

Берёт журнал и швыряет его назад.

Протираю до блеска всё, что есть у меня доме, потому, что если я уйду, то уйду достойно! В чистоте! И потому у меня всегда «чистый четверг», потому что я знаю, что если даже кто-то там есть, в небесах, он видит, что эта квартира чиста, как и моя совесть! (С явной агрессией) И да, чёрт возьми, я иногда просыпаюсь с явной злобой на этот мир, но как тут не озлобиться, если ту же злобу сам мир выпускает на меня: в газетах, в плохих книгах, в отношении ко мне людей, видящих меня, как я выхожу из дома, считая, что я надменна ко всем и не по возрасту хорошо одеваюсь и безукоризненно за собой слежу, даже, выходя в магазин — они считают это показухой! Но я старюсь реже обращать на всё внимание, я стараюсь не воспринимать весь тот негатив, что льётся из всех щелей… но он повсюду, в ругани за стеной, в матерной речи, доносящейся из закусочной за углом, о чём бы не разговаривали эти пьяные мужики, и слышимых перешёптываний молодёжи, смешки, когда я порхаю по улицам, как бабочка, только потому, что погода уже неделю радует нас безоблачным небом. Но как бы я ни старалась — на мне всё равно остаётся отпечаток этой злобы, вырывающийся отовсюду. И потому я реже выхожу и из дома, и, потому мне совсем не нужны люди, иначе я не смогу в полной мере наслаждаться всем, как в последний раз!

Достаёт из ящика серванта пачку сигарет и пепельницу, падает в кресло и закуривает, затягивается и продолжает говорить уже измождённо и спокойно

Господи, я же обещала себе не курить… но как тут не закуришь, если какой-то сопляк заставил тебя в очередной раз излить себе душу и заново всё расставить по полочкам… да… бывает…

Курит и сидит в молчании почти минуту, пуская колечки дыма