Читаем Ёж полностью

– Мужик, я вооружен, хватит играть в эти детские игры, могу случайно нажать на курок. – Я сделал акцент на слове «случайно», это действительно было так. Нервы были на пределе, я полностью погрузился в атмосферу нереальности происходящего. Все-таки в этом городе я был единственным человеком до вчерашнего дня, да и быть здесь некому, до ближайшего населенного пункта несколько сотен километров, сюда можно было только на вертолете добраться. Все жители в округе уверены в том, что тут гиблые места и без особой надобности соваться в Еж не стоит. Я даже уверен в том, что, возникни он у них на пути, они обойдут его стороной.

Я медленно, стараясь не издавать ни звука, подошел к шкафу, перекрывающему дверь, так же медленно я приложил к нему ухо, вслушиваясь в тишину, царящую в подъезде. Ни звука, ни шевеления, ни вздоха – абсолютная тишина. Упершись в торец этого доисторического монстра, я резко сдвинул его в сторону, почти одновременно с этим схватил ручку двери и дернул ее на себя. За дверью я ожидал встретить кого угодно, сердце учащенно билось, срываясь в бешеный галоп, кровь прилила к голове, я никогда не был героем боевиков, и сейчас им становиться чертовски не хотелось. Коридор подъезда за дверью был пуст – никого, на меня оторопело смотрела противоположная стена, выкрашенная в нежно-голубой цвет. Я осторожно выглянул в коридор, никого не было ни справа, ни слева, никто не пытался спрятаться за выступами и полуколоннами. Конечно, человек, что стучал ко мне в дверь, мог шмыгнуть в соседнюю квартиру, но я точно услышал бы скрип старых петель, даже если бы был на другом конце города.

– Что за черт? – Звук моего голоса разорвал тишину, царящую в подъезде. – Этого не может быть.

Куда, черт возьми, подевался человек, что на протяжении последнего часа сотрясал стуком мою дверь. Не мог же он быть плодом моего воображения, я никогда не страдал галлюцинациями, скрытыми страхами, да и, в конце концов, это была не первая моя экспедиция. Не могли у меня сдать нервы, как у юной профурсетки. Я вернулся в квартиру, что стала мне убежищем, чтобы убедиться в реальности происходящего: вот он, мой спальник, вот конфорка, на которой я утром подогревал воду для чая, не могло же мне это все присниться? Я погладил приклад карабина, он был теплым, это говорило о том, что я продержал его в своих руках никак не одну минуту, а много больше. Все это было реальным, и стук тоже, как пить дать. Я обернулся и посмотрел в коридор, мой взгляд скользнул по коробке, что стояла прямо за дверью, секунду назад ее еще не было, я, конечно, мог и не обратить внимания на нее, когда осматривал подъезд, но вчера, когда я заходил в квартиру, ее точно не было. Я стоял на месте и смотрел на коробку. Насколько я мог судить, это была обычная картонная коробка, обернутая в синюю упаковочную бумагу с двуглавым орлом и надписями «Почта России». Бумага была свежая и чистая, будто посылку упаковали минут десять назад на ближайшем почтамте. И ничего удивительного в том нет, если бы в этом чертовом городе не было ни единого жителя, а это значило, что коробку паковать было некому, равно как и приносить ее сюда, да и стучать в мою дверь тоже было некому. А из этого следовало, что все-таки у меня поехала крыша, и поехала она далеко не в лучшем направлении. Надо было выбираться из этого города назад, в Екатеринбург, к родной беременной жене, к любимой работе, футболу и пиву.

– Завтра же домой! – сказал я вслух, все-таки слова, произнесенные вслух, имеют большой вес, даже если ты и один на ближайшую сотню километров.