Читаем Ёж полностью

Юлька просто стояла, пытаясь отрешиться от реальности, ей хотелось верить, что вчерашний день был не просто плодом их воображения, не просто коллективным психозом, она хотела оказаться там, в тайге, рядом с вездеходом, в котором просто кончилось горючее, и им осталось сделать последнее усилие для того, чтобы добраться до цивилизованных мест. Как там говорил Сергей? Егеря, связь с Большой Землей – все это сулило скорое избавление от этого кошмара, который никак не желал закончиться.

– Надо возвращаться в лагерь! – Седой говорил спокойно, пытаясь выглядеть уверенно, и это у него неплохо получалось, словно у них был еще шанс на спасение, надо было только отдохнуть немного и собраться с силами. Он не хотел, чтобы они задавали вопросы, и больше всего он боялся, что кто-то из них спросит: «А что дальше, что им всем делать дальше?» Но никто не стал задавать глупых вопросов, и он облегченно вздохнул. Он пытался продумывать варианты исхода из Ежа, но все они разбивались о простейшую фразу Степаныча, Еж решил прибрать их к рукам, прибрать всех без исключения, он сгреб в свои огромные ручищи их маленькие фигурки, решая, что сделать с каждым из них. Кто был следующим? Он сам, Юля, Женя или Степаныч, в каком порядке он будет лишать их всех жизненных соков?

…Они шли по широкой центральной улице, собственно говоря, это была единственная улица этого проклятого города, стоящего то ли на проклятой земле, то ли на проклятой реке. Слева тянулись пятиэтажки, справа частные домики. До клуба, или уж теперь, вернее говорить, лагеря, оставалось всего несколько десятков метров.

Сергей первым заметил его, несмотря на то, что было ясное утро и солнце уже достаточно высоко поднялось, разогревая землю после прохладной ночи, он не мог разглядеть его лица, он даже не мог понять, одет ли незнакомец или нет. Фигура казалась сгустком темноты посреди ясного дня, которая то и дело подергивалась дымкой. Он, молча, остановился, медленно снял с плеча карабин и щелкнул предохранителем. Только теперь все остальные заметили незнакомца, они остановились за спиной Седого, и тот услышал, как Тимофей Степанович снял с предохранителя своего верного друга калибром семь шестьдесят два.

– Что надобно? – говорил он все так же спокойно, было видно, что незнакомец не вооружен и причин для волнения нет, в случае чего он продырявит его в нужных местах и глазом не поведет.

– Странно как-то он выглядит, – Юлька тоже говорила спокойно, полагаясь на опытных охотников.

– Как мираж, – поддержала подругу Женька. – Или это испарения от асфальта.

– Черт его разберет! – Седой поднял карабин и прицелился. – Уйди с дороги! – гаркнул он так, что, будь на месте незнакомца даже медведь, он постарался бы убраться подальше, но темная фигура не шелохнулась.

– Я буду считать до трех, потом продырявлю твою дурью башку. – Тон его голоса должен был убедить любого в серьезности намерений, Женька даже невольно потянулась к ушам, для того чтобы вовремя их заткнуть и не слышать выстрела. – Раз!

Фигура оставалась на месте, если это и был человек, то он был под два метра ростом, достаточно худощавый, и имел чертовски крепкие нервы.

– Два!

Юлька видела, как палец Седого привычно улегся на курок карабина и слегка потянул его, она поняла, что он будет стрелять в любом случае, стрелять на поражение, только ради того, чтобы выпустить пар.

– Три! – Одновременно с этими словами он нажал на курок, не давая шансов незнакомцу. Прогремел выстрел, на миг мелькнуло пламя, любовно охватывая дуло.

Юлька во все глаза смотрела на темную фигуру, потому не сразу поняла, что произошло, что-то липкое, усеянное тысячей острых иголок, брызнуло ей на лицо, залепило глаза, от неожиданности она дернулась в сторону, смазывая с лица непонятную субстанцию резким движением рук. Она посмотрела на свои ладони, они были покрыты чем-то буро-красным, с неприятными, плотными, почти черными комками. Только потом она услышала Женькины вопли и непрекращающуюся канонаду выстрелов. Все еще ничего не понимая, она посмотрела туда, где совсем недавно стоял Седой с взведенным карабином. Вместо уверенной фигуры Сергея она увидела какую-то дурацкую куклу с оторванной головой, из шеи которой все еще хлестала фонтанчиками кровь. Кукла стояла с обвисшими по бокам руками, карабин валялся рядом с ней, она была даже одета, как он, но в ней не было его воли, не было его силы, готовой смять все на своем пути. Колени куклы подкосились, и она шлепнулась об асфальт, будто мокрая тряпка, набитая костями.