Читаем «Евросоюз» Гитлера полностью

Дриё ла Рошель предвидел, что новая континентальная война (Вторая мировая начнется буквально через несколько дней после выхода романа из печати) «погубит» универсальный, западноевропейский фашизм, дав преимущество германоцентричному национал-социализма. В итоге один из героев романа завершает дискуссию словами: «Против вторжения русских армий в Европу должен возникнуть патриотический европейский дух. Этот дух может развиться только тогда, если Германия с самого начала интегрирует целостность отечеств, всех отечеств Европы. Только тогда Германия может выполнить задачу, которая уготована ей ввиду ее силы и традиций Священной римско-германской империи: определить европейскую линию будущего».

Десятилетия спустя западные либеральные политики начнут формирование Евросоюза именно под лозунгом «Европы отечеств», но в конце 30-х годов подобного шага ожидали от нацистской Германии. Дриё ла Рошель мечтал о воздании европейского государства по образцу средневековой Священной Римской империи Германских народов. Он продолжал мечтать даже того, когда Германия оккупировала Францию. В те дни он пишет множество прогерманских статей, в которых восхваляет внешнюю политику Гитлера. Пронацистская и прогерманская позиция не исключала некоторых сомнений, которые со временем стали одолевать Пьера Дриё ла Рошеля. Он то радуется поражению буржуазной республики, то намеревается эмигрировать в Англию. В итоге его антидемократизм оказывается сильнее любви к Родине – он предпочитает перейти на стороны нацистской Германии. Он работает в оккупированном Париже вместо того, чтобы участвовать в «национальной революции» Виши, которую он отвергает, так как патриархальный режим представляется ему безнадежно устаревшим, и он презирает человека, стоящего за Петеном, бывшего социалиста Пьера Лаваля.

Дриё ла Рошель часто встречается в Париже с немецким дипломатом Отто Абецом и разъясняет ему свою идею единой фашистской партии, которая должна взять в свои руки общефранцузскую политику и пойти на военный союз с державами «Оси». Абец категорически отвергает это предложение; с одной стороны, он хотел бы уберечь своего приятеля от разочарований, с другой стороны, у него нет достаточных полномочий, чтобы принимать такие политические решения. Кроме того, к этому моменту еще не было и ясной позиции Гитлера относительно Европы. Тщетные надежды можно объяснить тем, что немецкими собеседниками Дриё ла Рошеля в Париже были Эрнст Юнгер, Карл Эптинг, Отто Абец. Они не выказывали никакой франкофобии, но они и не были убежденными нацистами. Разочарованный Дриё ла Рошель с головой уходит в работу коллаборационистских газет, на страницах которых активно пропагандирует идею «объединенной Европы». В глубине души он понимает, что это всего лишь несбыточные мечты. Теперь Дриё ла Рошель считает внешнюю политику Третьего рейха «устаревшей». Он пишет по этому поводу: ««1. Она могла бы отвергнуть любой жест, который напоминал бы о старой политике военных завоеваний, дипломатических предубеждений и экономических конфискаций. Она не вывешивала бы немецкие знамена на общественных зданиях и не упраздняла бы национальные знамена и национальные гимны; она избегала бы парадов. Она всюду уважала бы национальную автономию в административном и политическом плане и не проводила бы аннексий в старом духе, вроде аннексий Богемии, Эльзаса, Северной Франции, Польши. Она не торопилась бы с конфискацией и арестом имущества частных предприятий, обществ, машинных парков, фабрик и банковских вкладов.

2. Зато она освободила бы военнопленных, провела бы плебисциты, чтобы заключить хотя бы временные мирные договоры между народами; она упразднила бы таможенные границы и ввела бы европейский таможенный союз.

3. Самым серьезным и глубоким способом она перешла бы от государственной политики к межгосударственной политике; свою национальную политику она связала бы с интернациональной политикой. Таким образом, она могла бы надлежащим образом сопротивляться нациям, которые являются ее самыми большими противниками: России, имеющей в своем распоряжении коммунистический интернационал, православный интернационал и, возможно, мусульманский интернационал, а также Америке и Великобритании, располагающими демократическими, масонскими, протестантскими, католическими и еврейскими интернационалами. Лозунг „Европа“ с помощью привлекающих внимание, глубоких и всесторонних мероприятий должен был быть воплощен в жизнь конкретным, положительным и однозначным способом».