Председатель: Тут крайне неудачно составлен проект решения - так что, здесь никто ничего не поймёт… Здесь предлагается отказаться на 3 месяца от той доли, которая причитается в городской бюджет, с тем, чтобы рыночный сбор на территории этого рынка был вполовину меньше, чем на том же Центральном рынке, тем самым, сделать его привлекательным и стимулировать отток торгующих промышленными товарами с Центрального рынка на новый рынок…».

В конце концов, Евгению Петровичу и его подчинённым все-таки удалось «запутать» депутатов Харьковского горсовета и они приняли «нужное» решение.

Получив льготное преимущество, Барабашовский рынок оправдал надежды, возложенные на него харьковскими властями и засосал в свои ряды большинство торговцев Харькова вместе с их покупателями, обеспечив баснословные барыши своему частному владельцу.

Исходя из того, что все приведенные документы «носят явно выраженный клеветнический характер», наверное, можно поверить в то, что обвинения, высказанные журналистом Ермаковым в адрес Евгения Петровича Кушнарёва, «являются ложными и унижают его честь и достоинство».

Во всяком случае, суд в это искренне поверил и признал претензии истца правомочными.

Интересно, что бы сказал сегодня суд, если бы честный гражданин Кушнарёв решил отмыть своё «доброе имя» от выдвинутых против него обвинений Михаилом Бродским?

Видимо, Евгений Петрович на этот раз засомневался в «клеветническом характере» заявлений народного депутата и решил не рисковать.

Да и Александр Борисович Фельдман предпочёл молча проглотить слова Бродского, чтобы не акцентировать внимание общественности на своей конкуренции с погибшим Юрием Кононенко в деле становления базарного бизнеса. (Кононенко также являлся владельцем одного из крупных харьковских рынков.)

Тем более, что им на помощь пришли харьковские следственные органы, не нашедшие связи между смертью Кононенко и угрозами его «замочить» со стороны вышеозначенных лиц:

«Уголовное дело по факту гибели Юрия Кононенко закрыто. Следствие пришло к выводу, что причиной смерти стало неосторожное обращение с оружием. Что касается заявления Михаила Бродского, обвинившего Евгения Кушнарёва в давлении на Кононенко, то следователи отработали и эту версию, выяснив, что к моменту происшествия разногласия были улажены»

[35].

А… Так всё-таки были «разногласия». Любопытно, каким образом харьковским следователям удалось установить, что к «моменту происшествия разногласия были улажены»? Сам Кононенко, что ли им об этом сказал?

Впрочем, почему бы и нет? Признались же мёртвые наркоманы в убийстве журналиста Гонгадзе… Не верите? Придётся поверить: сам министр внутренних дел об этом сообщил!

Наверное и погибший Кононенко перед «неосторожным обращением с оружием» заявил что-то вроде: «Какой базар, ребята? Всё чики-пики, никаких разногласий!», о чём и поставил в известность следственные органы, ведущие расследование по факту его собственной гибели.

Ведь не могли же наши честные следователи поверить на слово только подозреваемой стороне. Или харьковский губернатор, как жена Цезаря, вне подозрений?

По-моему, впору снимать продолжение сериала «Что сказал покойник?» - на этот раз об особенностях национального следствия…

Вопрос девятый. Сакраментальный

Вы антисемит?

Интересно, с каких это пор призыв «Учитесь у евреев!» стал считаться проявлением антисемитизма?

Откройте последнюю страницу «Еврейского синдрома» и вы увидите, что книга заканчивается именно этими словами, которые являются ключевой мыслью всей трилогии.

Для тех, кто считает этот аргумент не совсем убедительным, придётся рассказать немного о своём прошлом.

В 1973 году я написал и опубликовал в «самиздате» книгу «Я - советский еврей», добрая половина которой была посвящена анализу антисемитизма, как явления.

Если вы помните, в те годы само слово «еврей», вынесенное в заглавие книги, уже было достаточно серьёзным вызовом системе.

Неудивительно, что автор моментально попал в поле зрения Комитета Государственной Безопасности, а сама книга легла на стол отдела пропаганды ЦК КПСС.

Меня, естественно, сразу же «дёрнули» местные «органы». В харьковском областном управлении КГБ (на ул. Совнаркомовской) мне предъявили фотокопию книги и, как бы между прочим, поинтересовались, как она попала к Даниэлю, находившемуся в тот момент в Орле «под колпаком» советских спецслужб.

(Надеюсь, ещё многие помнят нашумевшее «дело Даниэля и Синявского», двух известных диссидентов, авторов книги «Говорит Москва», получивших по нескольку лет «лагерей» за «антисоветскую пропаганду».)

В ответ я пошутил: мол, наверное, у Даниэля есть «своя Рука» в отделе пропаганды ЦК КПСС. В КГБ шутку оценили…

Тем не менее, последовали обвинения в том, что я ратую за «национально-культурную автономию», возрождаю «БУНДовскую программу» и т.д.

В тот момент местные «гэбисты» ещё не знали, что из отдела пропаганды ЦК моя книга была отправлена «на рецензию» в АПН - известное информационное агентство, являвшееся мощным идеологическим рупором Советского Союза.