Читаем Еврейский синдром-2,5 полностью

Однако, похоже, никто не собирается на них отвечать - версия о самоубийстве устроила всех. Во всяком случае, в Харькове. Не потому ли, что сразу после гибели Кононенко прозвучали прямые обвинения в адрес харьковской «сладкой парочки»?

Весьма любопытны в этом плане откровения народного депутата Украины, председателя бюджетного комитета Верховной Рады, лидера украинской партии «Яблоко» Михаила Бродского.

Представляю вашему вниманию фрагменты пресс-конференции депутата Бродского в Харькове, стенограмму которой опубликовала харьковская газета «Утренний экспресс-выпускъ»

[33]:

М.Б.: Я приехал в Харьков, чтобы дать показания в прокуратуре. Рассказать всё, что я знаю по поводу смерти Юрия Кононенко и того, что повлекло эту смерть. Разговор в прокуратуре был очень уважительный.

После допроса я был приглашён в кабинет прокурора области. Мне лично понравилось его отношение. Я лично не почувствовал никакого подвоха. Мне просто показалось, что люди делали свою работу. В условиях нашей страны, того, что в ней происходит, это достаточно редкий случай.

После таких показаний, которые я дал сегодня, в принципе прокуратура должна ставить вопрос перед Президентом об отстранении губернатора области Е. Кушнарёва от должности, как минимум, до выяснения всех обстоятельств этого дела. Как это было, когда прокуратура потребовала увольнения Ю. Тимошенко.

Когда Ю. Кононенко попал в парламент, он два года не находил себе места. Он обращался к депутатам издавал брошюры, пропагандировал своё общество налогоплательщиков. Он всё время заботился и переживал о судьбе малых предпринимателей.

Создание фракции «Яблоко» в парламенте было восприняты им «на ура!». Он пришёл к нам и сказал, что хочет вступить. После этого он несколько раз писал заявление о выходе из фракции НДП. И несколько раз это заявление пропадало без вести, не доходя до И. Плюща, тоже члена НДП.

Всё-таки, он настоял на своём, заявление о выходе из НДП было прочитано с трибуны ВР. Но после этого у него, как он мне рассказывал, произошёл тяжёлый разговор с Кушнарёвым. Где тот конкретно угрожал его жизни.

Хочу обратить внимание всех журналистов, что в период работы Е. Кушнарёва в Администрации Президента и В. Пустовойтенко во главе Кабмина, у НДП была фракция в 97 депутатов. Сейчас их 19.

В парламенте все знают, как эти люди оказались в НДП и как они все вышли оттуда после отставок Кушнарёва и Пустовойтенко.

Кононенко, вступив во фракцию «Яблоко», всё время переживал: а не назначат ли Кушнарёва губернатором?

Но я в то время предположить не мог, что человека, который отсутствовал в городе, когда взорвало коллектор на Диканевке, который сделал так, что первая столица Украины отстает сегодня от Днепропетровска, от Запорожья, от Донецка в своём развитии, может быть возращён в Харьков губернатором.

Но, тем не менее, Кушнарёв был назначен. Вечером мне позвонил Кононенко и попросил о встрече. Он побоялся даже разговаривать в партийном офисе наверху, попросил выйти меня на улицу. И сказал, что «теперь они с Фельдманом его точно замочат».

Я его спросил, что он имеет в виду. Он сказал, что Кушнарёв и Фельдман партнёры, что это его основной конкурент. И ему не жить теперь спокойно в Харькове, ему нужно спасаться. Что ему нужно выйти из фракции «Яблоко» и попытаться вернуться в НДП.

Буквально за несколько дней до этого вышло пространное интервью г-на Карпова в газете «2000» о том, что он никогда больше не подаст руки Кононенко. Унизительное, оскорбительное такое интервью.

Я, чувствуя моральную ответственность на себе, сказал: «Юра, не может быть и речи. Конечно же, выходи». Спросил у него, чем могу ему помочь. Он ответил: «Ничем». Он написал заявление и вернулся обратно в НДП.

Это, кстати, единственный в парламенте случай, когда депутат, выйдя из фракции, через две недели возвращается обратно. После этого, до своей смерти Юрий Саввич рассказывал депутатам, как ему тяжело, как его преследуют.

После его смерти в Интернете мы нашли письмо Кононенко к Пустовойтенко. Я хочу обратиться к Валерию Павловичу, который говорит: «Ничего страшного. Обычное письмо». Как же так? Человека нет с нами, а ему «ничего страшного».

Я думаю, что точно так же, как смерть Гонгадзе, смерть Кононенко должна привлечь внимание к тому, что вообще происходит в нашей стране. У нас все боятся власти. В стране всеобщий страх. Особенно, мне кажется, это касается Харькова, который прославился по всей Украине как «милицейский город».

У нас даже нельзя народному депутату вступить в партию или фракцию, в которую он хочет вступить. Нужно согласовать с губернатором, с премьер-министром, с милицией, с прокуратурой.

Не дай Бог, кому-то не понравился и тебя начнут уничтожать. Уничтожать твоих близких, сажать их в тюрьмы, для того, чтобы ты правильно выбрал своё политическое кредо.

Для того, чтобы ты отстаивал интересы не тех людей, которые тебя избирали, а интересы власти.

Для того, чтобы, попав в парламент, ты начал служить власти…

Корр.: У вас нет опасения, что Е. Кушнарёв подаст на вас в суд? Записи разговора нет, свидетелей нет…