До сих пор есть американские евреи (почти все – ортодоксы), выносящие свои деловые споры на суд трех раввинов. Однажды, несколько лет назад, такие спорщики предстали перед бейт-дином, но после объявления приговора один из них передал дело в гражданский суд, считая, что раввины были настроены против него. Один из трех раввинов был приглашен на суд, и его попросили ответить на обвинение. «Я не был настроен против этого человека, прежде чем узнал суть его дела, – сказал раввин судье. – Но, узнав, я выступил против него». Судья отклонил иск.

Однажды мой дед заседал в бейт-дине вместе с покойным раби Моше Файнштейном, виднейшим знатоком еврейского права в XX в. Разногласий между раввинами в данном случае не возникло, нужно было только разрешить сложный вопрос; бейт-дин не был доволен напрашивающимся решением, потому что закон шел бы во вред человеку, который и задал вопрос суду раввинов. Наконец реб Моше сказал: «Я не уйду отсюда, пока не найду основу (в еврейском праве) для другого решения». Он просидел до следующего утра, но нашел такое решение.

В воспоминаниях о своем детстве («При дворе моего отца») Исаак Башевис-Зингер, чей отец был хасидским раввином в Варшаве, описывает несколько случаев, когда тот выступал судьей. Самый удивительный из них не имел связи ни с бизнесом, ни с гражданским правом. Мужчина спросил, может ли он спать в постели со своей мертвой женой: она умерла несколько часов назад. Пара была очень бедной и жила в подвале. Если он положит тело на пол, его будут грызть крысы. Отец Зингера ничего не ответил на этот вопрос. Он дал несчастному денег, собрал еще больше у других евреев, и мужчине быстро соорудили новую койку. В другой раз человек пригласил свою невесту к раби Зингеру, заявив, что хочет расторгнуть помолвку. Женщина не соглашалась на это и говорила, что он ее по-прежнему любит. После продолжительной беседы с обоими раби Зингер решил, что брачный контракт нельзя навязывать насильно, но женщина вправе оставить себе все подарки, которые подарил ей жених.

Сегодня бейт-дин чаще всего используется для еврейских разводов и для наблюдения над переходом в иудаизм.

324. Еврейский развод / гет. Агуна

В Торе есть только один стих о разводе: «Если кто возьмет жену и войдет к ней, то если не понравится она ему, потому что он нашел в ней какой-нибудь ущерб, то пусть напишет ей разводное письмо и даст ей в руку» (Дварим, 24:1).

Мишна запечатлела спор о значении слова «ущерб», имевший место в I в. н. э. между двумя ведущими законоучителями. Школа Шамая считала, что это слово значит «прелюбодеяние» и что единственной основой для развода является супружеская измена. Школа Ѓилеля решила, что это – любое огорчающее мужа обстоятельство, даже такой мелкий изъян, как неумение готовить (Гитин, 9:10). Еврейский закон принял точку зрения Ѓилеля, хотя для защиты женщин от несправедливости раввины и создали такой щит, как «ктуба» (см.). «Ктуба» – свадебный договор, гарантирующий, что любой мужчина, который захочет развестись с женой, должен будет уплатить ей значительные алименты. Но тем не менее некогда еврей мог принудить свою жену к разводу. Только в X в. раби Гершом постановил, что с женой нельзя развестись против ее воли. Поэтому сегодня развод основывается на согласии обеих сторон. Достаточным поводом для развода считается несовместимость супругов.

Слова Торы «то пусть напишет ей разводное письмо» в еврейском праве интерпретируются буквально. Документ о разводе, именуемый «гет», должен быть написан или мужем, или его представителем. Правила составления разводного письма очень сложны, и только раввины-специалисты могут его составить.

Каждый «гет» должен отвечать стандарту: 12 строк от руки, в которых город, где происходит развод, должен однозначно определяться по близлежащей реке. Сначала муж нанимает писца для приготовления документа в присутствии свидетелей. Затем «гет» дают мужу, который идет к жене и бросает его в ее руки. Женщина обходит комнату кругом – одна, что символизирует ее новый, независимый статус. После этого раввин говорит ей, что она не может вновь выйти замуж до истечения 90 дней (чтобы сразу же не забеременеть, иначе могут возникнуть проблемы с выяснением отцовства).

По мнению многих, церемония религиозного развода дает куда более сильное ощущение окончательности, чем гражданский развод. Одна разведенная женщина сказала мне: «Атмосфера суда и адвокатов холодна и формальна. Для меня «гет» стал своего рода поэтическим освобождением».