Почти в течение двенадцати веков после исхода главным ритуалом Песаха было принесение в жертву ягнят в Иерусалимском Храме в память о заклании в последний день пребывания в Египте. В Храме ягненка закалывал священник, часть его приносилась в жертву, а остальное отдавалось принесшей жертву семье как главное блюдо праздничной трапезы. Во время ее дети и родители вели беседы об исходе, выполняя указания Торы о том, чтобы родители рассказывали детям историю об освобождении евреев Б-гом (Шмот, 13:8, 14–15). Эта трапеза – составная часть пасхального «седера» (см. след. главу).

После разрушения Второго Храма в 70 г. евреи уже не приносят в жертву животных. Но «седер» и теперь напоминает об исходе из Египта.

Хлебные продукты запрещены все восемь дней (семь дней в Израиле). За неделю до Песаха дом тщательно убирается, весь хлеб и прочий хамец (дрожжевые продукты) уничтожаются. Хамец – продукты, содержащие ферментированную муку (хлеб, пироги, кексы), а также тесто из пшеницы, овса, ржи, ячменя и т. п. Виски и другие спиртные напитки, приготовленные из ферментированного зерна, также запрещены.

Вечером накануне праздника происходит церемония «Бдикат хамец» («Поиски хамеца»), излюбленная детьми. Даже в оборудованных электричеством домах каждому члену семьи дают свечу для этих поисков (для избежания пожара некоторые используют фонари). Так как к этому времени квартира обычно очищена от квасного, то до начала поисков отец помещает в разных комнатах 10 кусочков хлеба. Дети их находят и собирают в кулек. На следующее утро эти кульки вместе с прочим хамецом сжигают. Хамец, который жалко уничтожать, запечатывается на время праздника и продается нееврею. Евреи не имеют право держать хамец в доме.

Из всех праздников этот – самый хлопотливый для еврейской хозяйки. Тщательная уборка дома, подготовка посуды и приборов требуют много хлопот. Некоторые евреи покупали еще одну кухню для использования в восемь дней праздника Песах. В последние годы зажиточные евреи предпочитают уезжать на праздник в кашерные отели.

303. Ѓагада

Спросите у еврея, что прежде всего ассоциируется с Песах и исходом из Египта, и вам ответят – Моше. Казалось бы, странно, что в Ѓагаде – тексте, читаемом на пасхальный «седер» – имя Моше упоминается только раз и то мельком. Мудрецы предпочли, чтобы главным героем пасхальной истории оставался Б-г.

Для почитания исхода хахамим составили Ѓагаду – небольшую книгу, которая читается вслух на «седере» – праздничной трапезе в первые два вечера Песаха (в Израиле «седер» празднуется только в первый вечер). Некоторые части Ѓагады цитируют Тору, другие написаны две тысячи лет назад, а третьи – в Средние века. Чтение Ѓагады – выполнение предписания Торы о том, чтобы отцы рассказали детям историю освобождения от рабства в Египте (Шмот, 13:8, 14–15). Мало какие мицвот столь же ревностно соблюдались в еврейской истории, поэтому Ѓагада хорошо знакома большинству евреев.

Самый известный отрывок Ѓагады «Ма ништана», который начинается с вопроса: «Почему эта ночь отличается от других?» Этот вопрос задается самым юным участником «седера», и для еврейских детей это обычно первое их публичное выступление. «Ма ништана» – ребенок спрашивает о причинах некоторых ритуалов праздника, например: «Во все другие вечера мы едим хамец и мацу, а почему сегодня мы едим только мацу?» Ѓагада отвечает на эти вопросы.

Другой отрывок говорит о четырех сыновьях: умном, злом, простаке, слишком наивном, чтобы задавать вопросы. В тексте содержатся разные ответы отца каждому из них, чтобы вдохновить каждого на соблюдение традиции.

Дух Песаха суммируется в одном месте Ѓагады: «В каждом поколении человек должен чувствовать себя так, как если бы он сам освобождается от рабства». Чтобы почувствовать вкус свободы, сефарды брали мешок на спину и ходили вокруг стола.

Одна из песней Ѓагады имела припев даейну, что значит: «Было бы достаточно». В ней говорится о всех чудесах и о доброте Б-га в отношении евреев, когда Он вывел их из Египта, и говорится, что каждого из чудес было бы достаточно. Многих удивляет строка: «Если бы Он вывел нас из Египта, но воды Красного моря не расступились, было бы достаточно» (см. «Красное море»). Если бы Б-г не велел расступиться Красному морю, то египтяне убили бы всех евреев, и их не осталось бы. Это следует понимать скорее как горячее выражение веры, похожее на нереалистичный стих в заключении благодарения после еды: «Я был молод, а теперь я стар, и я никогда не видел праведника брошенным, а его детей без хлеба».