Читаем Еврейская рапсодия полностью

Демонстрировать свой чирей членам бюро было признано актом необязательным, лишь на усмотрение коммуниста, чье персональное дело здесь же и рассматривалось. Физиономия секретаря выражала одновременно: и справедливое благодушие и мелкое злорадство от унижения гордого инородца. Инородец при этом ни сном, ни духом не знал о справке. Сначала он опешил, разинул рот, но даже не сумел выдавить из себя ни одного свистящего «дефектного» звука. Когда же его глаза встретились с глазами секретаря, решение в гордой голове созрело мгновенно. Он широко расставил ноги, раздвинул плечи и громко, ничуть не шепелявя, не заикаясь, видимо, в самом деле, в силу особой психофизической нагрузки, изрек:

– Я настаиваю, чтобы бюро убедилось в том, что коммунисты области – люди вполне здоровые.

С этими словами он стащил с себя штаны, развернулся тылом к членам бюро и выставил на показ совершенно свободный от чирьев зад. Наступил общий столбняк, и в его вязкой тишине лишь громко звякнула об пол пряжка ремня.