Петр Люкимсон, Марк Котлярский

Евреи и секс

…И вот, наконец, они встретились

…Две темы были запретны на нашей «доисторической родине»» – евреи и секс.

Две темы, при упоминании которых говорящий, как правило, жеманно закатывал глаза или стыдливо опускал взор долу.

– У нас секса нет! – звучало с советского телеэкрана в начале девяностых.

– Еврейский вопрос у нас давно решен! – заходились в крике штатные соглядатаи из Антисемитско-Антисионистского комитета.

…Годы перестройки, словно бешеная цунами, обрушили на страну с двойной моралью такие «груды секса», что сегодня американцы, по праву считающие себя творцами Великой Сексуальной революции 60-х, кажутся родственниками той самой пожилой комсомолки с телевизора.

Еврейская тема грянула под марш «Прощание славянки» с такой оглушающей мощью, что Горбачев оказался в кипе у Стены Плача, а Лужков от удивления заговорил на идиш, присутствуя вместе с велеречивым Ельциным на открытии мемориальной синагоги на Поклонной горе.

Что же касается Путина, то он, как неожиданно выяснилось, хранит нежные детские воспоминания о еврейских праздниках, кои постоянно отмечали его соседи-евреи по коммунальной квартире.

И все же…

И все же две эти темы, зазвучав в полный голос, не пересекались до сих пор, существовали отдельно, как бы не замечая друг друга.

Они впервые встречаются под обложкой этой книги.

Петр Люкимсон

Марк Котлярский

Тель-Авив,

август 2005 г.

Глава 1. Разрушение мифов

Миф первый: секс как причина грехопадения

На протяжении почти двух тысячелетий в христианском мире утверждалось и утверждается до сих пор, что жизнь первых людей в раю была безгрешной, – и безгрешность эта заключалась в их абсолютной наивности, в отсутствие любых плотских желаний, а значит, и сексуальной близости между Адамом и Евой. Эта мысль настолько привилась в мировой культуре, что многие выдающиеся художники и поэты само грехопадение человечества, нарушение праматерью Евой запрета на употребление плодов с Дерева Познания Добра и Зла стали трактовать как совершение Адамом и Евой первого полового акта:

Именно этот взгляд на причины и природу грехопадения человечества лег в основу традиционного христианского взгляда на секс как нечто грязное, греховное, от чего следует, по возможности, воздерживаться и отдаляться. Именно он породил институт угрюмого монашества с его обязательным обетом безбрачия как основы очищения человеческой души и приближения ее к Творцу, привел к весьма распространенному презрительно-пренебрежительному отношению к женщине как к «сосуду греха», существу более низкому, чем мужчина.

Став препятствием к нормальному сексуальному воспитанию и образованию, этот подход привел в итоге к многочисленным преступлениям и человеческим трагедиям. И не случайно «сексуальную революцию», возвращение человечеству права открыто говорить о сексе, наслаждаться всеми его радостями нередко воспринимают как возвращение к языческой – греческой, римской, индуистской и пр. – традиции.

По большому счету, так оно и есть. И потому это возвращение сопровождается ростом сексуальной преступности, проповедью однополой любви, откровенным развратом, то есть всеми теми явлениями, которые вызвали бы содрогание у наших дедушек и бабушек (да и сегодня отнюдь не вызывают симпатий у человека, сохранившего хотя бы некоторые моральные принципы).

Вместе с тем на протяжении всех тысячелетий своей истории евреи придерживались отличного и от языческого, и от христианского взгляда на интимные отношения мужчины и женщины. Ну, хотя бы по той причине, что, согласно Торе, – более известной христианскому читателю как «Пятикнижие Моисеево» и выступающей для христианина в качестве основополагающей части «Ветхого Завета», – прародители человечества, помимо прочего, занимались и любовными утехами. Более того, без них, как говорят различные еврейские источники, само райское наслаждение было бы неполным.

Давайте еще раз вчитаемся в слова Торы, повествующие о сотворении человека:

«И сказал Бог: нехорошо человеку быть одному. Я сделаю ему помощника против него…»

Один из выдающихся комментаторов Торы нового времени раввин Шимон-Рафаэль Гирш дает необычайно изящное объяснение этой фразе: