Читаем Эволюция войн полностью

К усыновленным детям обычно относятся хорошо, как к родным членам семьи. Например, у жителей Андаманских островов «к ребенку, который не пострадал в битве, относятся хорошо в надежде, что он (она) станет в конечном итоге членом племени человека, пленившего его (ее)». Абипоны (Южная Америка, район Чако) относились к приемным детям с добротой и вниманием. Говорят, что индейцы чарруа (жили в западной части современного Уругвая, на берегу Ла-Платы, а также в Бразилии до реки Парана-Ибикуй. – Ред.) были столь гуманны по отношению к испанским женщинам и детям, которых они взяли в плен и «усыновили», что «удивительно, насколько часто испанские писатели пишут о нежелании своих соплеменников здесь и в других частях Южной Америки возвращаться к испанцам после освобождения». Банкрофт говорит о диких племенах Мексики: «Маленьких детей очень часто оставляли в живых, и они даже сражались в рядах взявших их в плен людей; чтобы ожесточить их юные умы и лишить их чувства привязанности к собственному народу, маленьким детям давали напиток из мозгов и крови их убитых родителей». В Южной Америке минуаны и пуэльчи (район аргентинской пампы. – Ред.) иногда принимали в свои племена пленников вместо того, чтобы убивать их. Вообще подобное «усыновление» было распространено и среди североамериканских индейцев, особенно среди племен, живших в восточных лесных массивах, где рабство было не так распространено, а к приемным детям относились как ко всем остальным членам племени.

Взятых в плен мужчин обычно убивали, но иногда и их оставляли в живых. В прошлом в Виргинии обычно перед началом войны к вражескому племени направляли гонца, чтобы оговорить, что в случае поражения все, сдавшиеся в течение двух дней, будут оставлены в живых. На острове Новая Каледония, в южной части Тихого океана, «начинали проявляться зачатки гуманизма: например, если в разгар битвы вождь желал пощадить любую конкретную жизнь, это желание выполнялось, и к данному человеку относились с уважением. Этого же пленника впоследствии могли принять в племя, если вождь давал на то свое согласие». Маори в Новой Зеландии имели сходный обычай. Вождь победившей стороны мог назвать имена нескольких воинов из числа врагов, которые (если они примут это приглашение) могли присоединиться к победителям, и к ним в этом случае относились как к гостям, причем очень уважаемым, а не как к пленникам.

Право получить убежище дает еще одну возможность сохранить жизнь врагам мужского пола. У индейцев осаджей существовал обычай: если враг попадал в лагерь и просил вождя о пощаде, последний был обязан помочь ему. Если беглец съедал горсть еды из котелка вождя, он был в безопасности. «После этого он мог беспрепятственно передвигаться по лагерю. Подобное положение вещей сохранялось, пока он находился в племени, но оно переставало действовать, если он возвращался домой. Среди некоторых индейских племен конкретная деревня или клан имели право укрывать у себя или защищать беглеца; в других же племенах укрытием считалось жилище вождя». В Западной Африке «древним и общепринятым обычаем был следующий: беженец, дотронувшись до колен вождя любого другого племени, мог претендовать на его покровительство. Вождь был обязан согласиться на его просьбу. Взятое на себя таким образом обязательство было священным». В Индии у лушаи убежищем служил дом вождя. Жители Гавайских островов устраивали места, где могли укрыться беженцы, и там враги всегда могли найти защиту. У диких народов право убежища часто связывается с могилой вождя. Так, на островах Тонга, землях кафров (банту), в Британской Восточной Африке и в некоторых районах Западной Африки могила вождя или храм, возведенный над ней, давала беглецам убежище, где они могли не опасаться нападения, ведь безопасность была гарантирована духом вождя.

Первый шаг к тому, чтобы брать в плен врагов мужского пола, а не убивать их, вряд ли можно считать примером смягчения жестокостей войны, поскольку пленников подвергали пыткам, обезглавливали. Это особенно верно в отношении племен, недостаточно развитых, чтобы иметь рабов. Не зная, что делать с пленниками, они пытали их ради развлечения и по другим причинам. Это может казаться меньшей дикостью, чем простое убийство и поедание, но, поскольку обычно пытка заканчивалась гибелью жертвы, ни о каком облегчении участи пленников речи тут не идет. Многочисленные примеры пыток военнопленных приведены в приложении Н.