Читаем Эволюция личности полностью

Изучение рассказов о доставляющей удовольствие деятельности позволяет предположить, что поток по своей сути полезен и приятен. Чувство полной вовлеченности, максимальной реализации способностей, очевидно, очень желанно. Оно явно выделяется на фоне повседневности, где мы не можем полностью погрузиться в деятельность, поскольку для этого слишком мало либо слишком много возможностей, да и то неясных, сбивающих с толку или противоречивых. Поскольку многие профессии требуют выполнения повторяющихся действий и низкой концентрации, внимание работника обычно рассеивается^{131}. В этом состоянии блуждающего внимания он начинает мечтать о более приятных занятиях или размышлять о неприятных предметах. В обоих случаях ценность того, чем он занят сейчас, снижается, и он испытывает скуку и разочарование. В сравнении с этим довольно типичным состоянием полная погруженность в поток воспринимается как награда.

Как уже отмечалось в главе 2, наши многолетние исследования показывают, что ум, не сосредоточенный на какой-либо цели, чаще всего обращается к случайным или грустным мыслям. Хаос — обычное состояние ума. А в уме, вовлеченном в целенаправленную деятельность, царят порядок и хорошее настроение. Поэтому неудивительно, что одним из самых ужасных наказаний считается одиночная камера. Выжить там может лишь тот, кто способен управлять своим вниманием без опоры на внешние предметы. Всем остальным, чтобы уберечь ум от распада, нужна либо увлекательная деятельность, либо готовый набор стимулов, например книга или телепрограмма.

Однако вопрос «Почему полное погружение в напряженную деятельность доставляет такое удовольствие?» остается открытым. Очевидно, люди, пребывающие в хорошем настроении, когда они максимально используют свои возможности для решения внешних задач, повышают собственные шансы на выживание. Установление связи между потоком и удовольствием, возможно, было первой удачной генетической случайностью. Но эта случайность подарила людям способность удивляться, исследовать, браться за достижение новых целей и развивать свои способности. Этот творческий подход, основанный на удовольствии от решения сложных задач, давал, по-видимому, столь значительные преимущества, что со временем стал уделом большей части человечества.

И наоборот, негативные чувства скуки и разочарования, возникающие у нас, когда мы не полностью вовлечены в то, что делаем, по-видимому, играют роль терморегулятора, включающего остывающую печь. Скука заставляет нас искать новые возможности, а беспокойство — развивать новые способности. В конечном счете человеку, стремящемуся избежать этих негативных ощущений, приходится стремиться к большей сложности.

Как бы то ни было, в состоянии потока люди испытывают оптимальное состояние внутренней гармонии и хотят, чтобы оно повторялось вновь и вновь. Аристотель одним из первых понял^{132}, что удовольствие — это результат достижения совершенства в какой-либо деятельности. К такому же выводу пришел 600 лет назад и Данте Алигьери: «В любом деле главное намерение действующего — воплотить собственный образ, отчего и оказывается, что действующий всякий раз наслаждается тем, что делает. Поскольку все живое хочет существовать, а посредством деятельности действующий раскрывает свою сущность, действие естественным образом приносит удовольствие…»^{133}

Словам Данте нетрудно найти подтверждение. У нас, например, есть кокер-спаниель по кличке Седрик. От многих поколений предков ему передался ген умения отыскивать птицу в высокой траве. Седрику никогда не приходилось охотиться, однако его инстинкт настолько силен, что он применяет его для решения похожей задачи — поиска теннисных мячей. И чем труднее их найти, тем лучше. Рай для него — прогулка у теннисных кортов в Вейле (штат Колорадо), где вылетевшие за ограду корта мячи теряются в заросших травой оврагах. Седрик со всех ног мчится по склону, как безумный рыщет в кустах и зарослях ежевики, не смотрит, а только вынюхивает. Почуяв в высокой траве «добычу», он весь преображается: прыжками, как лань, мчится к тому месту, где лежит мяч, и не успокаивается, пока тот не окажется у него в зубах. Затем он выбирается назад на тропинку и, распираемый гордостью, с высоко поднятой головой, вышагивает как арабский скакун на параде. Нет сомнения, что Седрик, гоняясь за теннисным мячом, «раскрывает свою сущность» и получает от этого огромное удовольствие. Как говорит Данте, каждый хочет быть тем, кто он есть, но слишком часто у нас не бывает возможности выразить это.

Дети — при условии, что они здоровы и не подвергаются слишком суровым наказаниям — по-видимому, постоянно пребывают в состоянии потока: и тогда, когда они трогают и бросают предметы, и когда учатся говорить и читать, и когда просто растут. К сожалению, когда школа загоняет их в жесткие рамки, дети перестают «раскрывать свою сущность». Состояние потока возникает у них все реже, и многие молодые люди теперь способны его испытать только в играх, спорте и других развлечениях со сверстниками.