Читаем Эволюция личности полностью

Обитая лишь в умах отдельных людей, стремление к сложности остается малозаметным явлением. Лишь став общим делом, оно сможет влиять на мир. Только сообщество индивидов, придерживающихся одинаковых взглядов, способно влиять на формирование картины мира отдельных людей. Древние говорили: Sine ecclesia nulla religio, то есть «Нет религии без церкви». И это верно не только по отношению к религии. Науке не выжить вне общества, принимающего научные ценности. Системам моральных норм приходит конец, когда люди перестают придерживаться общей этики. Ценности — вещь весьма эфемерная. Чтобы удержать на них внимание каждого, требуется совместное психическое воздействие всей группы. Бывает, ценности создают отдельные люди, но поддерживать их должно все общество.

Поэтому нам необходимо создать общину, верящую в эволюцию сложности, некое «Содружество будущего» — группу близких по духу людей, которые будут поддерживать тенденции, ведущие к гармонии и развитию индивидуального из всеобщего, и сражаться с хаосом и конформизмом. Политические партии основаны на ценностях, сложившихся сотни лет назад, когда взаимосвязь всего сущего на планете и ее ресурсов еще не была осознана. Религии несут мудрость прошедших веков. Специализированные группы по интересам часто сосредотачиваются на важных, но частных вопросах. Однако чтобы уверенно войти в третье тысячелетие, мы должны объединить людей с общими взглядами на будущее.

Арнольд Тойнби, британский историк^{203}, много писавший о подъеме и падении великих цивилизаций, считал, что в жизнеспособной культуре всегда появляется немногочисленное «творческое меньшинство». Так, относиться к Соединенным Штатам с уважением людей всего мира заставляет не богатство этой страны и не высокий уровень ее технологий, а идея свободного и человечного представительного правления, родившаяся почти два столетия назад благодаря всего нескольким людям.

Флоренцию эпохи Возрождения тоже прославили не массы, а деятельность нескольких десятков банкирских семей, направленная на формирование международной финансовой системы, и их стремление сделать свою родину самым прекрасным городом на свете. Египет фараонов, Китай династии Хань, Афины, Рим или Париж XIX века — все это уникальные человеческие системы, созданные очень незначительным меньшинством, обладающим уникальными навыками и собственным видением мира.

В наши дни мои слова могут счесть признаком элитизма. Но творческие меньшинства порой выходят и из низов общества. По крайней мере поначалу они многого достигают благодаря своим душевным качествам и преданности делу, а не унаследованному статусу или богатству. Например, апостолы и ученики, распространявшие христианство, были совсем не знатными жителями отсталой римской провинции. Наука — безусловное прибежище элитизма: ее немногочисленное творческое меньшинство определяет программу действий и устанавливает приоритеты. Так же дело обстоит и в искусствах. Наука и искусства — меритократии, где проявляются и преуспевают самые талантливые люди. Отрицая «элитистское» истолкование истории, мы в конечном счете отвергаем индивидуальные различия между людьми. Возможно, иногда с точки зрения политкорректности такой подход и допустим, но фактами он не подтвержден.

К тому же, признавая, что историю формируют небольшие группы, мы не утверждаем, что так бывает всегда. Отдельные лидеры вроде Наполеона или небольшие элиты, например большевики в России, вышли из социальной системы своей страны и внесли свой вклад в ее дифференциацию. Но если их деятельность не повышает интеграцию, то она не ведет к большей сложности и может оказаться разрушительной. Социальная интеграция — например великие общественные объединения раннего христианства, нескончаемый поток обращений в ислам, националистические движения прошлого века — это по определению массовые явления, объединяющие самых разных людей. Подобные движения начинаются с отдельных провидцев и маленьких групп: Будда и его ученики, Христос и 12 апостолов, Кавур[27], Кошут[28], Бисмарк.

Я не стану здесь обсуждать, являются ли творческие меньшинства независимыми проводниками общественных преобразований или только инструментами более значительных исторических сил. Как бы то ни было, без них не возникли бы новые идеи и организации. Вопрос в том, каким образом подобные меньшинства могут добиться этого сегодня.

Нет рецепта того, как можно заложить основу для будущих перемен в обществе, но есть много образцов для подражания — от общин альтернативного образа жизни, популярных несколько десятков лет тому назад, до специальных групп, таких как клуб «Сьерра»^{204}. Их участники — люди, утомленные рутиной, недовольные существующим положением дел. Они объединяются с другими такими же и начинают искать и пробовать различные решения, пока какое-нибудь из них не сработает. Нередко у них ничего не выходит, но люди, посвятившие себя достижению перемен, не жалеют о потраченном времени, даже если не добьются успеха.