Мы поэтому отвергаем всякую попытку навязать нам какую-то бы то ни было моральную догматику в качестве вечного, окончательного, отныне неизменного нравственного закона, под тем предлогом, что и мир морали тоже имеет свои непреходящие принципы, стоящие выше истории и национальных различий. Напротив, мы утверждаем, что всякая теория морали являлась до сих пор в конечном счете продуктом данного экономического положения общества. А так как общество до сих пор двигалось в классовых противоположностях, то мораль всегда была классовой моралью: она или оправдывала господство и интересы господствующего класса, или же, когда угнетенный класс становился достаточно сильным, выражала его возмущение против этого господства и представляла интересы будущности угнетенных. Не подлежит сомнению, что при этом в морали, как и во всех других отраслях человеческого познания, в общем и целом наблюдается прогресс. Но из рамок классовой морали мы еще не вышли. Мораль, стоящая выше классовых противоположностей и всяких воспоминаний о них, действительно человеческая мораль станет возможной лишь на такой ступени развития общества, когда противоположность классов будет не только преодолена, но и забыта в жизненной практике» (т. 20, с. 94–96).

Вслед за Марксом и Энгельсом, Ленин тоже заявлял, что коммунисты в вечную нравственность не верят. Понятно, что каждой ступени совершенствования соответствуют свои законы, которые нарастают и утончаются с каждой высшей ступенью. Простейший пример – мораль Ветхого и Нового заветов.

Братия мои, что только истинно, – о том помышляйте!

Вульгарный материализм как философское течение, огрублявшее, упрощавшее основные принципы диалектического материализма, известен с середины 19 в. как реакция на идеалистическую диалектику (прежде всего гегелевскую). Чтобы вскрыть его корни, вернемся опять к решению Марксом и Энгельсом основного вопроса философии – вопроса об отношении сознания к осознаваемому внешнему миру, т. е. бытию. Решение этого вопроса предопределяет установившееся разделение философских учений на материалистические и идеалистические.

Здесь надо сразу же повторить, что проблема определений идеализма и материализма и их взаимоотношений гораздо глубже и сложнее, чем кажется на первый взгляд. Во-первых, идеалисты, утверждая, что дух существовал прежде природы, разумели Дух Божий. Материалисты, утверждая, что природа первична, а дух вторичен, разумели «мыслящий дух» человека, т. к. Бог для них не существует. Кроме того, Маркс и Энгельс, отвергая Дух Божий, разумели под сим Дух Яхве. Так что спорящие говорят о разных понятиях. Как говорится, одни о Фоме, другие о Ереме.

Напомним, что своим материализмом Маркс и Энгельс обязаны Фейербаху, заявившему, что «…тот вещественный чувственно воспринимаемый нами мир, к которому принадлежим мы сами, есть единственно действительный мир» и «наше сознание и мышление… являются продуктом вещественного, телесного органа, мозга. Материя не есть продукт духа, а (человеческий) дух есть лишь высший продукт материи» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2, т. 21, с. 282–284).

Фейербах отталкивался от христианской религии и гегелевской философии и критиковал теистов за то, что их разум разрывает природу на два существа: одно – материальное, другое – духовное.

Однако сами основоположники марксизма, в отличие от некоторых своих последователей, отнюдь не утверждали свое полное и окончательное знание философии и истории человечества. Они были ищущими и думающими диалектиками, чуткими к новейшим достижениям науки.

* * *