Читаем Евангелие огня полностью

Да не скажет никто, что Спаситель наш, когда пришло время его распятия, оказался лишенным отваги. Хотя, к печали моей, это уже сказано. Симон из Капернаума, бывший некогда самым ревностным из учеников, а ныне якшающийся с блудницами пропойца, уверяет всех, кто соглашается слушать его, что Иисус умер так, как умирает любое ничтожество, любой малодушный преступник, любая, на самом-то деле, дворовая скотина, — без чести и благородства. С каким благородством, мог бы спросить кто-нибудь, принял бы в подобных обстоятельствах смерть сам Симон? Но я не спрошу. Наш Господь учил нас любить врагов наших. А прискорбная правда состоит в том, что Симон, коему должно было обратиться в сияющий светоч веры, стал нашим врагом, и не желает иного, как только увидеть нас поверженными во мрак.

Но довольно о Симоне. Вы просили меня рассказать о последних днях нашего Спасителя, а я вместо этого трачу слова на человека, который проливает дешевое вино на колени свои да водится с блудницами. И не так, как водился с блудницами Господь, да поймет это каждый! Я говорю о поведении сущей свиньи. Но хватит, хватит о Симоне и злых поношениях, коим подвергает он отвагу Господа нашего.

Малодушие пред лицом тяжких увечий вещь совсем не простая. Дух может быть храбр, а тело слабо. Или скорее, деяния тела совершаются без помышлений о храбрости либо слабости; они просто совершаются. Когда воины схватили нашего дорогого Иисуса за запястья, чтобы уложить их на поперечину креста, и когда человек с деревянным молотком склонился над ним, Господь наш закричал и прижал руки к бокам, точно дитя, которого щекочет мать. Это не было малодушием. Ибо так ведет себя плоть, встречаясь с подобной угрозой.

Прошу вас, братья и сестры, вообразите, как к мягкой коже запястья вашего подносят железный штырь, и вы знаете наверняка, что через несколько мгновений молоток вгонит его в вашу плоть, в ваши кости. Кто из нас не содрогнулся бы? Кто лежал бы спокойно, говоря: Делай, что должно?