Читаем Эванджелина полностью

Эванджелина

В благословенной Акадии, на берегах бухты Минас,В уединенной тиши посреди плодородной долиныСкрылась деревня Гран-Прэ. Луга, простираясь к востоку,Имя давали селенью и тучные пастбища стаду.Дамбы, насыпанные руками крестьян, преграждалиПуть бушующим волнам прилива; но в должное времяШлюзы впускали море гулять по зеленой равнине.К югу и к западу были сады и широкие нивы —Льна и злаков посевы; а к северу — лесом заросшийГорный массив Бломидон поднимался; там, на вершинахТучи свои расставляли шатры, и морские туманыВниз глядели, не смея спуститься к счастливой долине,Где, средь угодьев своих, лежала деревня акадцев.Срублены были дома в ней из кедра и крепкого дуба —Так, как крестьяне в Нормандии строили испокон века.Крыши двускатные, сильно вперед выдаваясь,Дверь защищали от ливней и тень у порога давали.Там, вечерами, когда заходящее летнее солнце,Свет последний даря, золотило вертушки на крышах,Женщины в белоснежных чепцах и передниках пышных —Алых, зеленых и синих — сидели за пряжей, готовяЛен для ткацких станков, чей стук, из домов раздаваясь,С ровным жужжанием прялок сливался и с девичьем пеньем.С важностью сельский священник по улице шел, и детишкиИгры свои прерывали, когда он протягивал руку,Чтобы благословить их, — и робко ее целовали.Жены и девы вставали с его приближеньем, усердно Кланяясь пастырю. С поля домой возвращались мужчины;Солнце гасло, и сумрак густел над землей. С колокольниБлаговест проникновенно звучал, и над каждою крышейКак фимиам, воскуряемый к небу, струей поднималсяДым голубой очага, как символ довольства и мира.Так в простоте и любви акадские жили крестьяне,Жили в любви они к богу и людям, не зная ни страхаПеред тираном, ни зависти, этой проказы республик.Не было нужды у них в замках и засовах. ЖилищаВечно стояли открыты, как и сердца их владельцев;Самый богатый там жил как бедняк, самый бедный — в достатке.

Перейти на страницу: