Читаем Ева полностью

Такая любовь превращает человека в раба.

Такая любовь загонит кого угодно в могилу.

И сразу стало легко. То, что мы делали, что пели, было вызывающим и неправильным, но одновременно самым правильным в данный момент. Я видела, как вспыхнули глаза Фрэн, как прежняя лукавая улыбка озарила ее лицо, вернув обратно прежнюю Фрэн, девчонку, влюбленную, напуганную, запутавшуюся, мечтающую о любви, как и все мы, но неожиданно ее получившую.

Я прошла через бар и запрыгнула рядом с ней на стойку и куплет мы допевали в унисон, болтая ногами в воздухе.

Я схожу с ума, детка, я схожу с ума.

Ты меня заводишь, а затем – тебя и след простыл… Да, ты сводишь меня

С ума. Я схожу с ума по тебе, детка!

Что мне сделать, любимая, мне так стрёмно!

Ни одна из нас не удивилась, когда после припева к нам присоединился еще один голос: Нил. Он лунной походкой появился из глубины зала, молодежь заулюлюкала и стала отчаянно ему хлопать. Сняв воображаемую шляпу, он протянул нам обе руки и ухватившись за наши ладони, легко вспрыгнул на барную стойку и запел в воображаемый микрофон, отчаянно вихляя бедрами:

Ты собираешь свои вещи и говоришь жестким тоном,

Что тебе пора.

На фразе

Но я-то знаю, что под этим пальто ты совершенно обнажённая,

Нил лихо задрал вверх майку и страстно погладил себя по животу, соблазнительно надувая губы трубочкой.

Люди начали переглядываться. Некоторые явно сердились на этот фарс, но большинство уже смеялось в голос.

Детские безумные выходки – это было для них понятным злом, они знали, как на это реагировать и как с этим бороться. Нам стали хлопать и подпевать и когда закончилась песня, на мгновение все стало почти так, как было.

Но только на мгновение.

Фрэн взглянула на нас с Нилом печальной улыбкой, обняла сразу обоих и бросилась к выходу, в объятия Ника. Они ушли вместе, он держал ее за талию и его вид говорил, что он готов сражаться за нее со всем миром сейчас и потом.

Передо мной материализовались родители и я второй раз за вечер поразилась тому, как похожи эти две пары: Фрэн и Ник, Элена и Джек. А если сходство не только внешнее? «Когда-то у твоей мамы была другая жизнь. Когда-то у твоей мамы был другой муж» неприятно прошептал коварный голосок внутри меня. Мама была очень серьезной и смотрела на меня так, как будто читала мои мысли, мне стало неуютно.

–Я, пожалуй, пойду.

–Да, пожалуй, тебе пора. – в папином голосе была насмешка и еще он сердился. Немного, но сердился.

–Вы тоже идете?

–Нет, мы с мамой придем позже. Ложись, не жди нас. Нил, ты проведешь ее? – Папа даже не спрашивал, он утверждал, как будто то, что Нил меня проведет, было делом утвержденным.

–Да, мистер Райан. Конечно, я проведу. Не волнуйтесь насчет этого.

Мы шли домой дорогой, которой ходили целое лето, но в этот раз все было по-другому. В нашем молчании появилось напряженное ожидание, каждый хотел сделать первый шаг и ни один не осмеливался. Мы попробовали было обсудить произошедшее в баре, но разговор не клеился, оба думали о другом. Скоро стал виден наш дом, до него оставалось не более пяти минут медленным шагом. Как по команде, мы остановились.

–Я пойду.

–Хорошо. Пока.

Оба не двигались с места.

Мы потянулись друг к другу одновременно. Этот поцелуй был уже совершенно другим, не таким робким, как утренний. Оба были уверены, что хотим одного и того же. Стоя на крыльце, мы обнимались, целовались, шептали разные глупости, которые всегда шепчут влюбленные.

Больше часа пролетело как один миг, но время было уже позднее и скоро должны были вернуться мои родители. Нехотя мы разомкнули объятия.

–Я зайду завтра вечером.

–Я буду ждать.

Нил повернулся, чтобы уйти, но через несколько шагов вернулся и снова меня поцеловал. Я вдыхала его запах: свежий ветер, стиральный порошок, яблоки, ароматное сено. Хотелось зарыться в его кожу и остаться в ней навсегда, хотелось засунуть его в карман и унести с собой, одно только было нестерпимо – расклеить свои тела и распрощаться до завтра.

Нет, расстаться было совершенно невозможно.

–Давай, отпусти меня. Тебе пора.

–Я не держу.

–Держишь.

–Держу.

–Тогда отпусти.

–Не отпущу.

Глупости, дурацкие глупости. Самые важные глупости на свете.

Прощай, прощай, а разойтись нет мочи! Так и твердить бы век: "Спокойной ночи"– 8 герои Шекспира знали, что говорили, когда не могли остаться друг без друга ни на секунду. Чувство нахлынуло на нас в одночасье, еще вчера мы вполне спокойно жили друг без друга, но сегодня нас пронзила стрела Амура и мы сдались без боя. Любовь накрыла нас с головой, и никто не собирался ей противиться.