Читаем Этвас полностью

– У меня контрольная, я готовлюсь, ма, – неохотно отозвалась Лика.

По подоконнику забарабанили капли.

«Дождь, в феврале?»

Точно, дождь. И что за погода – зима не ушла, весна не пришла… А, ну точно, сегодня же последний день зимы.

Лика взглянула на часы: без пяти двенадцать. Ещё чуть-чуть – и придёт весна. Потом посмотрела на календарь: там значилось двадцать шестое февраля. Совсем с этим Маккеем дела забросила, даже комнату убрать некогда. Лика устало потянулась, оторвала несколько листков. Вот, теперь двадцать девятое. Пусть три минутки законно повисит.

В окно заглянула Луна, похожая на жёлтый совиный глаз. «Что, стражник, проверяешь? Сижу, алгебру учу… А весна уже почти наступила… И Маккей ходит где-то один по тёмным улицам… Хоть бы жив остался!»

И так жалко Лике стало Маккея – до боли, до слёз, до самого донышка души! Хоть бы один раз ещё его увидеть… Хоть на улице, на минуточку. Встретить, позвать, заглянуть в глаза… Может, теперь повезло бы, и он оттаял?

Лика оторвала ещё один листок и, поддавшись внезапному порыву, сжала его в руке так, словно это был не кусочек бумаги, а крепкий поводок. Длинный-длинный. И там, на далёком, невидимом конце, поводок прикреплён к ошейнику большого угрюмого пса…

И в тот же миг Луна вспыхнула ярко-ярко. Казалось, кто-то невидимый смахнул с неё пыль, как со старой лампы. Дождь забарабанил с такой силой, что вода серой шторой закрыла двор, деревья, дома. Мгла затянула всё вокруг, но ослепительный свет Луны остался. Он бил в лицо, до боли резал глаза, заставляя зажмуриться.

«Что за…» – успела подумать Лика и прикрыла глаза рукой. Раздался гул – будто где-то далеко промчался поезд. И всё стихло.

Сидеть стало почему-то мокро и холодно. Лика открыла глаза.

Ой.

Нет, не так.

Ох!

Снова не так.

Кошмар!

Вокруг не было родной комнаты. И даже родного города. А была совершенно незнакомая улица. Маленькие, неухоженные дома теснились на ней тут там – без всякой стройности и порядка. Ни фонарей, ни остановок, ни магазинов – просто дома. На улице лежал сырой серый снег. Но – странное дело! – никакого холода. Просто свежо, будто уже апрель. И рассвет, хотя только что часы били полночь…

Лика не верила в сказки, деда Мороза и параллельные миры. Но как разумная современная старшеклассница, она верила в диагнозы и нервные расстройства. Ничего не попишешь, информация – мать интуиции.

«Только не сейчас! – приказала она себе. – Завтра контрольная, а тут шизофрения накрыла. Без паники. Что надо сделать?»

Самое разумное – найти поликлинику или вообще любого врача. Родной дом, ясное дело, во время помутнения рассудка будет скрываться под разными личинами. Значит, держим ориентир на белые халаты.

Лика встала – правда, ноги не очень-то слушались. Огляделась: увидеть бы хоть что-нибудь знакомое! Но реальность показывала издевательскую фигу: только серо-коричневые дома, неприглядные улочки, ни одного фонаря, магазина, почты, в конце концов.

– Гляди, гляди! – вдруг раздался мелодичный тоненький голосок. – Это кто, а? Друг, да? А чего такой маленький? Больной, может?

– Похоже! – отозвался другой голос, чуть пониже, но тоже по-детски звонкий. – Хилый какой-то. Ой, это она, а не он!

Лика испуганно сжалась и обернулась. Даже если прямо сейчас, в этот момент, перед ней предстали бы Красная Шапочка или Кикимора болотная, она не упала бы в обморок. Нервные истощения и не до такого бреда доводят, в школе рассказывали.

Но ничего сказочного перед ней не появилось. Неподалёку стояли мальчик и девочка, намного младше Лики. Оба рыжие, кудрявые, коренастые, сразу видно – родные. Ровесники, но не близнецы. И такие удивлённые, словно прямо сейчас перед ними появился морской змей и спросил, почём нынче сахар.

– Здравствуйте! – только и смогла сказать Лика и окончательно растерялась.

С чего должен начать разговор сумасшедший, который понимает, что шарики заехали за ролики?

– Говорит по-нашему! – изумлённо выдала девочка, хлопая длинными ресницами и схватив за руку мальчугана. – Ларчик, она, правда, живая! Можно, я её себе заберу?

Мальчуган выпрямился, стараясь казаться старше. Но едва раскрыл рот, Лика не сдержалась:

– Конечно, живая, что здесь такого? Вы что, в музее статуй? И что вообще происходит? Я не игрушка, себе забирать!

Возмущённая тирада Лики, похоже, ничуть не испугала незнакомцев. Девочка по-прежнему восторженно смотрела на неё, периодически толкая локтем мальчишку.

– Лада… Да погоди толкаться! – наконец возмутился тот. – Ты мне весь бок продырявила. Сам вижу, что друг… Этот, как там… лилипутчик.

Видимо, брат немного старше сестры, недаром у него тон защитника.

– Лили как? – уважительно поинтересовалась сестра.

– Лилипутчик. Маленький такой друг. Ну, недоросток.

– Я лилипут-недоросток? Сам ты лилипут! – рассердилась Лика. – И вообще, что происходит? Где я, в конце концов? Тут больница есть?

– Ты больная, да? – спросила девочка, выпустила руку брата и подошла поближе.

– Ну, не то чтобы… Просто перенервничала, наверное. А вы кто?