Читаем Это стоит запомнить полностью

Вот что рассказал мне старик пастух, которого я повстречал как-то летом на одном из горных перевалов Кавказа.

«Это случилось очень давно, когда мой дед был ещё мальчишкой.

Поздно вечером к сакле на окраине аула подскакал всадник. Он был бледен и тяжело дышал. Одежда его была изорвана, бока коня взмылены.

— Не позволишь ли, отец, да продлит твои годы небо, переночевать в твоём доме? — обратился он к вышедшему на шум хозяину сакли. — Уже темнеет, а путь мой далёк.

— Заходи, будешь гостем, — ответил старик хозяин и широко распахнул полог у входа.

Путник привязал к дереву коня и вошёл в дом. Хозяин поставил на стол всё, что у него было: хлеб, сыр, вино.

— Прошу тебя, окажи мне честь и раздели со мной ужин, — сказал он и пригласил гостя садиться.

В этот момент за окном послышался топот. К сакле подскакали трое всадников.

— Эй, хозяин! — закричал один из них. — В твоём доме скрывается беглец! Вот его конь!

— Я не знаю никаких беглецов, — ответил хозяин. — В моём доме гость. А гостя не спрашивают, кто он и откуда.

— Берегись! — воскликнул преследователь. — Он вор. Не заставляй нас прибегнуть к оружию!

— Я должен охранять жизнь гостя, — тихо проговорил хозяин сакли. — Пока он в моём доме, он под моей защитой. Разве ты не знаешь закона гор? Хозяин отвечает за безопасность того, кто переступил порог его дома. Уезжайте отсюда и не навлекайте позора на моё имя.

— Мы возьмём его силой! — закричал второй преследователь, и все трое схватили ружья.

— Только когда я буду мёртвым, — твёрдо сказал хозяин сакли.

Он снял со стены два ружья. Одно из них дал гостю, другое оставил себе.

Засвистели пули. Преследователи старались пощадить старика, но одна из пуль всё же попала ему в грудь…»

Я слушал пастуха, и мне было обидно, что так бессмысленно погиб хороший человек. Подумать только, до какой нелепости может довести слепое следование устаревшим обычаям! Старик отдал свою жизнь, защищая человека, которого он видел первый раз в жизни. Он защищал неизвестного только потому, что тот был его гостем.

От этого рассказа веет седой стариной. В наши дни жителям даже самого глухого горного селения и в голову не придёт, конечно, защищать преступника, если он попытается укрыться в качестве гостя.

Это не значит, однако, что мы стали менее радушны.

Народы Советского Союза славятся своим гостеприимством. Оказавшись в кавказском селении, в таджикском кишлаке, в юрте удэгейца или манси, опасайся похвалить понравившуюся тебе вещь: как бы дорога ни была она хозяину, он тотчас поднесет её тебе и обидится, если ты не примешь подарка.

Всякий, кто приезжает в нашу страну как гость, всегда найдёт у нас внимание и заботу. Даже представителей тех капиталистических стран, которые нам не очень-то дружественны, мы встречаем любезно и приветливо и оберегаем их до тех пор, пока они наши гости.

Но к гостям мы относимся с разбором. Мы требуем от них, чтобы и они уважали хозяев и подчинялись заведённым в нашем доме порядкам. Если же приезжие злоупотребят нашим доверием и начнут на нас клеветать либо высматривать то, что им видеть не положено, мы не задумаемся показать им на дверь: «Забирайте ваши чемоданы и прощайте!..»

Зато когда в нашу страну приезжают искренние друзья мира — нет предела радушию советского народа.

Те, кому посчастливилось оказаться на улицах Москвы в последнее воскресенье июля 1957 года, в день открытия VI Всемирного фестиваля молодёжи, никогда не забудут этих неповторимых часов.

Зрелище было поистине чудесным.

По широким улицам Москвы медленно двигалась нескончаемая колонна нарядных автомобилей — голубых, зелёных, фиолетовых, красных, жёлтых. Кузова машин были украшены цветами, гирляндами и флагами, а на бортах и капотах нарисованы белые голуби мира.

В машинах стояли, взявшись за руки, взволнованные юноши и девушки. Глаза их блестели восторгом, улыбка не сходила с лиц.

Здесь были представители молодёжи всех народов мира — чёрные до синевы африканцы и белокурые веснушчатые шведы, маленькие узкоглазые японки в пёстрых кимоно, стройные индийцы в ослепительно белых чалмах и изящные бирманцы в круглых чёрных шапочках, австрийцы в зелёных тирольских шляпах с пёрышками и шотландцы в клетчатых коротких юбках вместо брюк, черноглазые кореянки в скромных серых курточках и вьетнамки в широкополых шляпах из рисовой соломы, француженки в синих беретиках и датчане в студенческих фуражках с голубой лентой.

Участники фестиваля проезжали мимо домов, празднично расцвеченных зеленью, коврами и флагами, минуя торжественные арки, перекинутые через улицу от здания к зданию.

А вокруг переливалось волнующееся море голов.

Тысячи людей, не уместившись на тротуарах, плотной толпой выплеснулись на мостовые, заполнили окна, балконы и даже крыши домов. Украшенные машины с трудом пробирались по живому коридору, расступавшемуся пред ними и смыкавшемуся снова.

Звуки множества оркестров, аплодисменты, приветственные возгласы сливались в радостный, праздничный гул.

Так встречали москвичи дорогих гостей — участников фестиваля.