Читаем Это самое полностью

«Переплет потрепан весьма…»

Переплет потрепан весьма,титул выдран – благая весть!..На первой странице зима.Без прикрас, такая, как есть.Воробьиный скок. Скрип лопат.Действо ухарское, хоккей.Блики утлых коньков слепятстаричка, что молвя «кхе-кхе»,тычет клюшкой в мерзлый песок,удивлен ото всей души:– То ли я чересчур уж плох,то ли дворники хороши…Нагляделся. Перелистну —не затем эту книгу брал,чтоб читать страницу одну.На другой… типографский брак?..в той же клинописи когтейворобьиный январский снег.Лёд и люди – точно как те,что на первой. Да и на всех —до мерцающего во тьмеэпилога, когда лунапо-иному осветит мнефакты белой книги окна.

Портрет тридцатитрёхлетнего

Ну а дале, старче,жевание крох.Проживанье сдачис 33-х.Ужин в ресторане,завтрак на траве.Легкость в кармане,тяжесть в голове.Борода в клочья,алые очи,синие уста…Боже, что за харяглядит из зазеркалья,словно со креста?

«И снова над осеннею землёю…»

Ордер этотВ охапку.В распределитель путь.Получил я там – летом! —ШапкуКотиковую,Не какую-нибудь!А. Безыменский. О шапкеИ снова над осеннею землёю,сырая и закисшая слегка,овчинка неба, траченная молью,повисла, полы окунув в снега.Глаза поднимешь: Боже, что за пакля! —Торчит клоками серое руно.Болотиной баранья шерсть запахла.Однако, полагаю, всё равно —когда и ветер, и мороз без шутоквозьмутся за своё, тогда, к весне,наверняка подсохнет полушубоки, думаю, окажется по мне.

Памяти В. М.

Смерть – гордая сестра.

Томас Вулф

1

Трепетные двадцать,и у ног весь мир…Хватит забываться,зеркало возьми!Жизнь моя, сестрица,что там, погляди?Трепаные тридцать,все из рук летит.Возразишь, поднявшиперст с кривым ногтём:– Но упорством нашимопыт обретен!..Только этот опытрадости принесстолько, сколько хобот,выросший, где нос.Не играй ресницами,глазки не строй —где тебе сравнитьсяс младшею сестрой.Той, что год от годакраше да милей,прямою и гордой —словно не моей.

2. Миф о циррозе

Течением времен,стечением светилон был приговорени сослан на Этил.Там жалок был и сир,плененный полубог.А правый бок пронзилдвуглавый голубок.

3

Ты везде был первый, даже здесь.Даже тут, средь неживого леса,где еще блестит на свежих срезахзимней флоры крашеная жесть.Вот снегирь публично освисталтемное двуногих оперенье.Вот взошла – не светит и не греет —четырёхконечная звезда.Вот и всё… который раз В. М.на листе постылом справа, с краю,вывожу – и руки опускаю.Господи! Теперь – кому повем?!1985–1987

Хандра

Перейти на страницу:

Все книги серии Петроградская сторона

Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия
Действующие лица
Действующие лица

Книга стихов «Действующие лица» состоит из семи частей или – если угодно – глав, примерно равных по объёму.В первой части – «Соцветья молодости дальней» – стихи, написанные преимущественно в 60-70-х годах прошлого столетия. Вторая часть – «Полевой сезон» – посвящена годам, отданным геологии. «Циклотрон» – несколько весьма разнохарактерных групп стихов, собранных в циклы. «Девяностые» – это стихи, написанные в 90-е годы, стихи, в той или иной мере иллюстрирующие эти нервные времена. Пятая часть с несколько игривым названием «Достаточно свободные стихи про что угодно» состоит только из верлибров. «Сюжеты» – эта глава представлена несколькими довольно многострокими стихами-историями. И наконец, в последней главе книги – «Счастлив поневоле» – собраны стихи, написанные уже в этом тысячелетии.Автору представляется, что именно в таком обличье и состоянии книга будет выглядеть достаточно цельной и не слишком утомительной для возможного читателя.

Вячеслав Абрамович Лейкин , Дон Нигро

Драматургия / Поэзия / Пьесы

Похожие книги

Опиум
Опиум

Три года в тюрьме ничто по сравнению с тем, через что мне пришлось пройти.    Ничто по сравнению с болью, которую испытывал, смотря в навсегда погасшие глаза моего сына.    В тот день я понял, что больше никогда не буду прежним. Не смогу, зная, что убийца Эйдана ходит по земле.    Что эта мразь дышит и смеет посягать на то, что принадлежит мне.    Убить его? Этот ублюдок не дождется от меня столь человечного поступка.    Но я с радостью отниму у него все, чем он обладает. То, что он любит больше всего. Я сотру в порoшок все, что Брауну дорого, пока он не начнет умолять меня о смерти.    Ради сына я оставил клан, который воспитал меня после смерти родителей. Но мне придется вернуться к «семье» и заключить сделку с Дьяволом.    В плане моей личной Вендетты не может быть слабых мест...    Но я ошибся. Как и Дженна.    Тайлер(с)      Время…говорят, что оно лечит, но со мной этого не произошло.    Время уничтожило меня.    Год за годом, месяц за месяцем я умирала.    Хотя половина меня, лучшая часть меня, погибла в тот вечер вместе с сестрой.    Оставшись без крыши над головой, я убежала в Вегас. В город грехов, где можно забыть о своих, спрятаться в толпе таких же прожигателей жизни...    Тайлер мог бы стать тем, кто вернет меня к жизни. Но я ошиблась.    Мы потеряли голову, пока судьба не поменяла карты.    Я стала его главной мишенью, препятствием, которое нужно уничтожить ради своего плана.    И мне страшно. Но страх, это единственное чувство, которое позволят мне чувствовать себя живой. Пока...живой.    Джелена (с)

Максанс Фермин , Аркадий Славоросов , Евгения Т. , Евгений Осипович Венский , Ева Грей

Любовные романы / Эротическая литература / Поэзия / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Самиздат, сетевая литература
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия