Читаем Это падение полностью

– Не выношу эту девчонку! И при этом без ума от ее сестры. Как такое возможно? – бурчит Тай.

Он ответил на заданный мной ранее вопрос, но так, чтобы я не раздувал из этого большого дела. Я и не буду. Вместо этого я делаю акцент на его первой фразе.

– У нее классные буфера.

– Правильный подход. Нужно найти в ней позитивные стороны. У нее и в самом деле классные буфера. – Тай берет пульт и включает на телевизоре спортивный канал.

Роу

Я звоню маме, возвращаясь с занятий в общежитие. Не люблю разговаривать с ней при людях, поэтому стараюсь делать это по дороге куда-то. Плюс это помогает отвлечься от мысли о том, что вокруг меня открытые пространства, машины и толпы студентов.

Пересказав маме свое расписание и перечислив всех профессоров, чтобы понять, знает ли она кого из них – оказалось, она знает двух, – перехожу к унылому перечню привычных вопросов. Сплю ли я? Как мне соседки по комнате? Я правда с кем-то подружилась? Звонила ли я Россу?

Россу я позвонила прямо перед мамой, но не говорю ей об этом. Однажды я брякнула, что сначала позвонила ему, а не ей, и очень этим обидела. Не хочу снова чувствовать себя виноватой, чувства вины мне и так хватает. Поэтому я лгу маме, что позвоню Россу сразу после разговора с ней. Если я когда-нибудь буду стоять перед высшим существом, решающим, заслуживаю ли я рая, и он напомнит мне об этой лжи, я твердо отвечу: она оправданна. Хочется думать, что в этом случае небесный судья меня поймет.

Я никогда не упоминаю Джоша. Мама как-то нашла мои сообщения ему. Я сказала, что они давнишние и что больше я ему не пишу. И после этого сменила пароль. Ну да, это моя вторая ложь. Найти ей объяснение не так просто.

Когда я выхожу из лифта, в котором всегда нервничаю, в коридорах оказывается жутковато пусто. В середине дня большинство студентов учатся. Мало кто из нас предпочитает утренние занятия. У меня довольно плотный график – взяла попробовать всего понемногу, – поэтому учебный день начинается с семи и длится до полчетвертого.

В комнате, отпустив дверную ручку, я ощущаю глупое облегчение. «Дверь закрыта, и я в безопасности». Позитивные установки у меня готовы на все случаи жизни.

Пройдя в комнату, кидаю на пол рюкзак. Единственный недостаток забитого графика – груз на спине. Одни только учебники по философии и истории искусств тянут на несколько килограммов. Но эти два предмета – мои любимые, и, кажется, Нейт подтолкнул меня в правильном направлении. Сегодня мы все занятие рассматривали фотографии известных картин, и каждая из них вдохновляла меня.

Когда на пол сыплются носки и нижнее белье, я мгновенно понимаю: это дело рук Нейта. Сукин сын! Выдвигаю следующий ящик – то же самое. Снова и снова. Все мои вещи валяются грудой у ног и нижних ящиков.

– Ах ты ж за…

– Подумай дважды, как назвать парня, стоящего у твоей двери! – говорит Нейт, и у меня подпрыгивает сердце.

– Заботливый и чудесный сосед по этажу. Чего тут думать? – улыбаюсь я, переворачивая верхний ящик и вставляя правильной стороной. Встаю на колени и начинаю собирать нижнее белье – не хочу, чтобы оно валялось на виду. Но Нейт тут как тут со своей помощью. – Эй, не трогай! – выхватываю у него из рук черные женственные трусики, купленные в Victoria’s Secret на подарочную карту тети. Она хотела, чтобы я приобрела красивые бюстгальтеры, но лифчики в этом магазине мне страшно не нравятся. Да и как можно на такие вещи тратить по сорок баксов за штуку? Поэтому я купила шесть трусиков-хипстеров и одну соблазнительную прелесть. Последнюю бережно храню бог знает зачем.

Нейт садится на мою постель и наблюдает за тем, как я складываю свои вещи.

– Очень смешно, Притер. Советую тебе теперь быть начеку, – ворчу я, мысленно готовясь отомстить ему сотнями разных способов. Я увлеченно продумываю, с чего лучше начать, когда Нейт экстренно тормозит полет моих фантазий.

– Я еще вот что хотел тебе отдать. Они… – он тяжело сглатывает и протягивает мне стопку фотографий, которую я сразу узнаю, – выпали из ящиков. Я не хотел, чтобы они потерялись.

Я убираю их под джинсы, даже не перевернув лицевой стороной. Не люблю смотреть на девушку на этих фотографиях. Джоша видеть тяжело, но еще тяжелее видеть себя – такой, какой я была.

– Роу? Можно тебя кое о чем спросить?

Пульс ускоряется, дыхание сбивается и становится коротким.

– Смотря о чем. – Не глядя на него, задвигаю один ящик комода за другим, пока не привожу его в полный порядок. Покончив с этим, сажусь на кровать Кэсс. Опущенный взгляд скользит с ног Нейта на его беспокойные руки. Он нервничает. Я знаю, что он хочет у меня спросить, но не знаю, как ответить на его вопрос.

– Этот парень… на фотографиях… Ты сказала, он был твоим парнем. Он… все еще твой парень?

Я молчу. Тот же самый вопрос я миллион раз задавала вселенной. Час назад задала его Россу. Перед отъездом в университет – маме. И даже спрашивала об этом у родителей Джоша. Но никто не дает мне треклятого ответа. Поэтому и я не даю его Нейту.