Читаем Это не сон полностью

- Да, конечно, - поспешила сказать Кэролайн, тронутая новыми признаниями мужа, но немного обеспокоенная направлением, которое принял их разговор. Она жалела, что вспомнила о Рите. - Ты даже не представляешь, как много значат для меня твои слова! Но давай перестанем говорить о таких серьезных вещах. Сегодня мы будем только праздновать. Почему бы нам не открыть одну из этих чудесных бутылок и не поднять тост за наше будущее счастье?

Тадео, казалось, тоже был рад перестать каяться.

- Ты удивительная женщина, Кэрри, - сказал он, вытаскивая пробку, наполняя высокие узкие бокалы пенящейся жидкостью и протягивая ей один, а другой поднимая сам. - За нас!

- За нас! - эхом повторила она. Бокалы мелодично звякнули, и супруги выпили до дна.

- Еще! - потребовал Тадео, снова наполняя бокал Кэролайн.

В течение следующего получаса они наслаждались восхитительной едой и поистине божественным шампанским. Быстро прикончив одну бутылку и принявшись за другую, они поставили пластинку с удивительно красивой мелодией и удобно устроились на мягком диване. Время от времени Тадео склонялся и целовал жену долгими, глубокими поцелуями, от которых кружилась голова. Или это уже действовало шампанское?

Как бы то ни было, но Кэролайн чувствовала удивительную легкость на Сердце, которой не испытывала уже давно. И невероятное сексуальное возбуждение. Она не могла дождаться, когда муж покончит с едой.

Наконец они доели клубнику и Тадео встал.

- Думаю, теперь самое время вручить тебе подарок, - заявил он.

- О Боже, я совсем о нем забыла!

- Как не стыдно, - шутливо заметил Тадео. - А теперь пойди и встань у окна. Повернись к нему лицом и закрой глаза.

Кэролайн хмыкнула, но сделала так, как ее просили.

Она стояла зажмурившись, и внутри росло напряжение. Она старалась не думать о том, что произошло когда-то давно на этом самом месте. Кэролайн не слышала ничего, кроме музыки. Густой ворс ковра заглушал все звуки. Что делает Тад? Какой подарок ее ожидает?

Когда внезапно она почувствовала на своей шее его дыхание, то вздрогнула, а когда ощутила кожей что-то холодное и металлическое, задохнулась и распахнула глаза.

- О, Тад! - воскликнула Кэролайн, увидев свое отражение в темном стекле.

На ее шее красовалось невероятно изящное, чудесное ожерелье - пять крупных опалов, оправленных в ажурное золото, с каждого из которых свисало еще по одной сверкающей опаловой капле.

- Они ведь не настоящие? - спросила Кэролайн, слегка поворачивая голову, чтобы взглянуть на мужа.

Он взял ее за подбородок и нежно поцеловал в губы.

- Я же говорил тебе, Кэрри. Ничего фальшивого сегодня ночью. То же относится и к подарку. Они такие же настоящие, как и моя любовь к тебе.

Кэролайн отвернулась, чтобы снова взглянуть на свое отражение в стекле.

- Но, Тад, оно, должно быть, стоит целое состояние!

- Стоит. Только не вздумай сердиться. Я не покупал его. Это семейная реликвия. Бабушка оставила ожерелье мне в наследство, чтобы я вручил его будущей жене. Честно говоря, я забыл о его существовании, но мама напомнила мне. Тогда я решил, что лучшего подарка для тебя к годовщине нашей свадьбы не придумать. Еще я подумал, что оно идеально подойдет к этому платью, поэтому и попросил надеть его. И я оказался прав. - Тадео обхватил ее за плечи. - Оно выглядит потрясающе. Ты выглядишь потрясающе.

Он склонил голову и жадно приник губами к шее Кэролайн. Затем низким, хрипловатым голосом пробормотал:

- Боже, Кэрри.., какая это была мука - так долго сдерживаться! Я не переставал думать о том, что у тебя ничего не надето под платьем и как я хочу к тебе прикоснуться!

Когда его руки опустились на ее бедра, Кэролайн тихо застонала. Когда они снова заскользили вверх, увлекая за собой платье, она могла только стоять, глядя, как все эротичнее становится отражение в оконном стекле, по мере того как все выше и выше обнажаются ее ноги. Она видела, что Тадео тоже смотрит на них, и слышала его тяжелое, участившееся дыхание.

У нее голова пошла кругом, когда платье достигло бедер. Здесь Тадео немного задержался, а затем снова продолжил, поднимая его все выше, дюйм за дюймом, до самой талии.

Несколько мучительно долгих секунд он только смотрел на нее. Сердце готово было выскочить из груди Кэролайн, кожа горела.

Когда он приблизил губы к ее уху, она невольно затрепетала.

- Ты великолепна, - пробормотал Тадео. - Но такое зрелище требует гораздо более пристального рассмотрения и гораздо меньшего количества одежды, - добавил он, снова опуская бархат на ее бедра и расправляя его, прежде чем расстегнуть молнию у нее на спине.

Кэролайн задохнулась, когда тесное платье разошлось и ее разгоряченной спины коснулся прохладный воздух. С замиранием сердца она наблюдала, как Тадео стягивает платье с ее плеч и дальше вниз, освобождая руки, потом бедра. Как оно тяжело падает на ковер, и на ней не остается ничего, кроме опалового ожерелья, гладких чулок телесного цвета и золотистых босоножек на пятидюймовых каблуках.

- Невероятно, - выдохнул Тадео, любуясь ее отражением в стекле. Сногсшибательно.