— Так-так, деточка, — проговорила Тонина мама. — Понимаю — ты за Тоней пришла. Тут еще одна ваша ученица за ней приходила, бойкая такая, веселая.

— Да, я знаю, — сказала Катя. — Это Ира Ладыгина, из нашей «половинки». С Тоней нас было бы шестеро, а так — пятеро. И нам очень не хватает Тони!

— Что ж поделаешь, деточка! — вздохнула Тонина мама. — Отец не хочет. Он этого не любит, чтобы девочки валандались без дела.

— Как это — без дела? — повторила Катя, не скрывая обиды. — Мы же учимся, а не валандаемся.

— Ну, может, и учитесь, — примирительно сказала Тонина мама. — А только наш отец говорит, что девочки как соберутся вместе, так и начинают трещать да болтать, а дело — ни с места. Ни к чему, говорит, эта беготня друг к дружке. А я что могу сделать? Спасибо тебе, деточка, сознательная ты, умница. А уж Тонечка как-нибудь сама…

Катя постояла еще с минуту у порога, потопталась в нерешительности и взялась за ручку двери.

— Ну, я пойду, — сказала она и вышла на площадку лестницы.

«Что же делать? — подумала она. — Как быть? Ах, вот что! Надо пойти к Оле — посоветоваться. А заодно и с Настей поговорить. Вместе мы что-нибудь да придумаем».

Урок во дворе

В последнее время, после первомайского праздника, Оля гораздо реже стала бывать в своем отряде. Пионерская работа в школе уже закончилась, и к тому же у самой Оли теперь было очень много дела. Она готовилась к экзаменам. А при переходе из восьмого класса в девятый нужно было сдать целых шесть экзаменов!

Но Катя знала, что Оля и сейчас очень интересуется делами своего отряда и, наверно, встревожится, когда до нее дойдет, что Тоня Зайцева — одна во всем классе — не ходит на занятия.

— А, Катюша! — приветливо сказала Оля, открывая Кате дверь. — Ты к Насте или ко мне?

— К вам обеим, — ответила Катя. — Очень уж нужно посоветоваться, Олечка.

— Хорошо, я сейчас, — сказала Оля. — Вот дочитаю две странички и приду. А ты пока пойди к Насте, она в кухне.

И Оля, повернувшись, быстро пошла в комнату. Олины густые волосы были сегодня только перевязаны сзади лентой, а не заплетены в косу. Должно быть, Оля как встала утром, так сразу же и взялась за книжки. В руках у нее была черная клеенчатая тетрадка и раскрытый учебник с надписью на корешке: «Физика».

Разостлав на краю кухонного стола сложенное вчетверо байковое одеяло, Настя аккуратно разглаживала белый подкрахмаленный воротничок.

— Ты что это делаешь? — спросила Катя, с удовольствием следя за тем, как ловко Настя одной рукой расправляет уголки воротничка, а другой — проводит по ним утюгом.

— Что я делаю? — переспросила Настя и усмехнулась. — Танцую.

Катя смутилась:

— Нет, я хотела спросить, что ты гладишь?

— Юбку, — опять с усмешкой ответила Настя.

— Какую юбку! Это же воротничок, — сказала Катя. — Разве я не вижу?

— А если видишь, зачем спрашиваешь? Это я Оле глажу, ей теперь некогда.

— Некогда? — огорчилась Катя. — А ведь я, Настенька, пришла с ней поговорить.

Настя сразу поставила утюг на подставку.

— Что-нибудь случилось?

— Не случилось, но может случиться, — повторила Катя те же слова, что сказала сегодня утром Тониной маме. — Понимаешь, Тоня Зайцева не ходит на занятия. Мы уже второй день занимаемся без нее.

— Да что ты говоришь! — удивилась Настя. — Плохо дело… А остальные девочки ходят?

— Остальные ходят. Вчера все были у меня, а сегодня мы все были у Наташи. А твоя «половинка» — как?

— Только недавно ушли. Вы сколько билетов повторили?

— Вчера — три по русскому и два по арифметике, а сегодня — уже четыре по русскому.

— А по арифметике только два? — спросила Настя и покачала головой. — Ведь еще неизвестно, какой будет первый экзамен. Может, и арифметика.

— Это-то правда, но я русский больше люблю, — призналась Катя.

— Ну, мало ли что больше любишь, — сказала Настя. — А вот Клава Киселева больше всего любит телевизор смотреть. Так ей, может, совсем не готовиться к экзаменам, а просто сидеть да глядеть?

Она крепко провела утюгом по белоснежной плотной ткани воротничка и, отложив его в сторону, озабоченно посмотрела на Катю:

— А почему же все-таки Тоня не ходит? Заболела, что ли? Вот еще беда! Перед самыми экзаменами!

— Да нет, не заболела, отец не пускает, — сказала Катя.

Настя положила перед собой другой воротничок, еще не разглаженный, и, набрав в рот воды из кружки, так сердито прыснула на него, как будто во всем виноват был именно этот скомканный воротничок.

— А ты бы послала к Тоне кого-нибудь из девочек, — сказала Настя, задумчиво водя утюгом взад и вперед.

— Посылала уже.

— Кого?

— Ладыгину.

Настя удивленно посмотрела на Катю:

— Ирку Ладыгину? Нашла кого посылать! Лучше сама бы сходила.

— Ходила.

— Ну и что?

— Да все то же. Не пускают.

— Ну подожди, — сказала Настя. — Сейчас Ольга придет. Подумаем вместе, что делать… Оля, Оля! — закричала она. — Знаешь, какая история? Тоня Зайцева не ходит на занятия!

— Как это — не ходит? Почему не ходит? — спросила Оля, сразу же появившись на пороге.

Она даже не успела положить на место учебник физики и держала его в руке, зажав палец между страницами.

Катя повторила все, что сказала ей сегодня утром Тонина мама.