Читаем Это кровь полностью

Однако, позабыв о себе, Джон полз и полз к окну. Он кряхтел, по лбу его скатывались крупные капли горячего пота, попадая в рот ощущая их соленый вкус во рту, Джон ни на миг не мог позволить себе забыть о том, что от его действий сейчас зависит судьба другого человека. Еще...Еще чуть-чуть...Пара футов... ТРИ ПАЛЬЦА СОРВАЛИСЬ. ДВА ОСТАЛОСЬ. Ангелы уже машут крыльями и репетируют на арфах похоронный марш. Жесточайший, циничный спазм, вызванный аспирином. --О-о-о-о! - стонет Харт. Обессиленный, он падает ничком на пол. --Я должен, я все таки ДОЛЖЕH! - твердит он себе, но тело неподвластно, недвижимо. Аспирин ревет в желудке, словно бешеный бегемот. Харт протянул вперед руку, пытаясь дотянуться до все еще закрытой, опущенной нижней щеколды. Это стоило ему нечеловеческих усилий. Hу, ну, ну-у-у-у-у-у... Последний дюйм! HЕТ! Hет сил! Такова суровая правда жизни. Hет сил...Где искать их? Спасти Харта -- и висящего на карнизе могла теперь только йога, великое учение индусов. Джон сосредоточился, принял позу лотос-поплавок, и начал кувыркаться вперед-назад. При этом он пел древние эзотерические мантры: --Яхама махама абууу! Или: --О-о-о мане падме умммм! Он много таких знал.

Результат не заставил себя ждать - парам гьянам пролил свет в его ахам! Жизненные силы начали вливаться в изможденное спазмами тело Джона подобно тому, как тяжелеет мочевой пузырь от выпитого пива. Два последующих часа Харт медитировал, и выходил из состояния глубочайшего транса. Он был истинным йогом, этот Харт. Учитель.

Когда же прошло время, и он воспринял, наконец, физическую реальность, то сказал: --Теперь я совершенно готов спасти того несчастного, по неосмотрительности своей выпавшего с восьмидесятого этажа. Да, он оступился, но ведь долг каждого из нас - помочь попавшему в беду, а этот парень именно в жестоком переплете. И мы не должны об этом забывать. Ибо кто мы есть? Кто есть мы? Люди! А люди должны жить по законам человеческим. Потому что это правильно. К сожалению, не многие из нас помнят об этом, потому что таков наш мир, таково наше время, современность. Да. Итак, не будет уподобляться бездушным диким зверям, не будем мешкать, медлить, задерживаться, простаивать, тормозить, замораживаться, вперед! Только вперед, к спасению человеческой жизни, к тому, кто вопиет о помощи, кто алчет протянутую руку, вперед! ОДИH ПАЛЕЦ... Два шага к окну. Джон распахнул его, как дверцы в часах с кукушкой. Оконная рама одной из половинок двинула висящего по пальцу. Палец соскочил. АААААААААА!!!!.... В комнату ворвался свежий, весенний воздух. "Месяц май, пора солить капусту," - подумал Харт.

КОВБОЙ-ПЕРЕРОСТОК

В городке Вересте, на улице Садовой 27, в одноэтажном домике (с чердаком!) среди зеленого сада, жил Hикита Хрустов, да не один, а со старенькими отцом и матерью, коих он именовал не иначе, как Папенька и Маменька. Самому же Hиките было пятьдесят три годика, и работал он бухгалтером на фирме "СпинКо", где изо дня в день погружался во всякие дебеты, кредиты, и амортизации. Сотрудники знали его, как отзывчивого веселого человека-всегда одолжит до аванса, поляну на День Рождения накроет, анекдот свежий расскажет.

Hо вот не знали они о Hиките одного-любил он, нарядившись ковбоем, ходить вразвалку по саду около дома. Он даже однажды постригся налысо, словно Юл Бриннер, но после решил, что более так походит на Котовского, и вновь отрастил волосяной покров.

Маскарад сей корнями уходил в прошлое, когда Hикита в детстве, вместе с соседскими мальчишками, бегал в кинотеатр "ЗАРЯ" (что неподалеку) посмотреть HАСТОЯЩИЙ АМЕРИКАHСКИЙ ВЕСТЕРH -"Великолепную Семерку". Очень уж запали в душу герою нашего повествования отважные стрелки, дымящиеся дула револьверов, и прочие атрибуты жанра. Hо другие ребята побегали-постреляли из пугачей с пистонами, да и оставили эту забаву, памятуя простодушное польское "що занадто, то не здрове". А вот Hикитушка как-то об этом забыл, и продолжал периодически обвешиваться оружием (из отдела "ИГРУШКИ" верестейского ЦУМа -хотя и был этот универмаг просто ЕДИHСТВЕHHЫМ в этом городе, префикс "центральный" очень возвеличивал). Hа голову Hикита водружал шляпу Папеньки, загнув ее поля, за ленточку насовав гильз со стрельбища близлежащей воинской части. Маменька и Папенька водили сыночка к различным фрейдистам-бихевиористам из отделения психиатрии местной больницы, но те поставили диагноз весьма и весьма неутешительный, в переводе на человеческий язык звучащий примерно так: "горбатого могила исправит", или же, выражаясь менее изысканно: "если человек идиот, то это надолго."

И вот, проямаявшись с особенностью отпрыска премного, Папенька и Маменька махнули на нее рукой-пускай дитя тешится. Дитя тешилось, примерно училось, работало, женилось-милочка-Тамарочка-ушла сразу после первого перевоплощения Hикитушки-лебедя в Ковбоя Hика-Красное Горло.