Читаем Это я – Никиша полностью

даже приезжала скорая помощь! Видимо, какой-то добрый человек увидел пьяных малолеток, изображающих на всю улицу на всю улицу античную статую писающего мальчика и сжалился как бы у кого сердце не встало или как бы кто в сугробе не замерз… По рассказам пацанов, оба они сидели в позе «похуевило» (голова лежит на скрещенных руках, а руки лежат на коленях) как вдруг к ним подбегает фельдшер скорой помощи задирает поочередно им головы, светит фонариком на зрачки и спрашивает все ли в порядке. На что оба отвечают, как могут, толи рыча толи мыча: — «Все нормально… Эээаа… Не вызывайте родителей… Хэ-эа… Мы никуда не поедем…» Сейчас трудно вспомнить кто из них и сколько раз проблевался, но я каким-то чудом до сих пор не блевал и очень сильно кичился этим в тот момент: — «Пацаны, вы прикиньте, а я не блевал! Обычно я всегда первый блюю, а сейчас мне вообще похуй, мне охуенно!» После того как пацанов чуть отпустило, и скорая уехала мы поднялись на второй этаж «модного» погреться и о чудо! Мы встречаем здесь наших старых-новых знакомых- двух девчат с района 39-ой школы. Оказалось, что их зовут Юля и Настя, они одноклассницы из как раз-таки 39-ой школы, а еще мы погодки и учились все на тот момент в 7-ом или 8-ом классе. Пока мы мирно о чем-то беседовали и узнавали друг друга, я почувствовал себя нехорошо… Вертолеты подло отсиживались, пока я был в холоде на улице, а как только я оказался в теплом помещении все «вылетели» наружу… Повезло, что туалет был прямо напротив этих лавочек и я, прикрывая рот с рвотой рукой (вышел грека через реку…) забегаю в одну из двух кабинок и струя была точь-в-точь как в фильме «Трудный ребенок», когда все они отправились в парк аттракционов. Как говорится, не говори гоп, пока не перепрыгнешь! И у меня так же получилось, затем я промыл рот, закинул подушечку «Dirol» от своего амбре, а вернее чтобы не спугнуть им дам и вернулся обратно к своим друзьям на лавочку. Оказалось, что девочки тоже пригубили в честь выходного какого-то дешевого коктейля в меньшей дозировки и вообще они совсем не против такого досуга и часто его практикуют. Не смутили их ни наши походы в туалет под «дерево», ни блевотня под «модным» и в «модном», чему мы все были очень рады и продолжали мило общаться друг с другом вплоть до закрытия ТЦ. После мы проводили их домой, заранее обменявшись номерами телефонов и добавив друг друга в друзья «Вконтакте». Продолжение следует…

Они оказались телками, которые учились с Деном Попковым в параллельных классах. Ха! В рассказ врывается любитель детских писюнов! Они сами подошли к нему на перемене узнать о нас, заинтересовали надо признать. Тот же был с «вмененным недоебом» в детстве, большой любитель влажного репа а-ля «плачь о писечки» поэтому пообщаться был очень рад, я даже предполагаю, что он начал к ним подкатывать пока Леха чалился в 40-ой школе, а я в 10-ом лицее. Куколд- это неверный друг. Мы стали часто встречаться все вместе большой компанией- я, Леха, Ден, Леня и Настя с Юлей. Мы лазили на заброшенный завод, много гуляли вместе и со временем у всех появилась симпатия друг к другу. Этот тот случай, когда люди целенаправленно встречаются вместе в целях реализации инстинкта размножения, второй раз в такую компанию я попал толькл спустя несколько лет… Мне больше всех понравилась Настя, а Лехе- Юля. При этом же Насте нравился Леха, а я нравился Юле и как вы можете догадаться- дамы победили. Первая девушка и первый поцелуй- важное событие в жизни любого мальчика/юноши. Мне было 15 лет и не то чтобы я сильно тосковал до этого без бабы. Доказательством тому эта книга, дочитайте до конца, если не верите. Ну и так случилось что я предложил Юле встречаться и заболел. И болел сильно и долго, с антибиотиками, выпал из жизни недели на три. Естественно, в это время я не чистил зубы, спал до обеда, а потом объедался весь день и играл в компьютер. И была у меня такая хитрость, что я просил врача выписать меня попозже, чем я выздоровел. Добавлялась опция- гулять, но при этом опять-таки не ходить в школу. И я вышел к пацанам, а со мной Юля согласилась встречаться, когда я еще болел, по телефону. Моя улыбка до ушей остановись, хотя бы пока я это пишу. И вот меня ждет телка, а пацаны мне заявляют: — «Поваль, тебе надо поцеловать Юлю!» Парирую: — «Пацаны, да я не чистил зубы недели три, дело такое…» Леха: — «Блядь, какой же ты долбаеб! У меня жева есть, давай по половинке съедим… Мне тоже встречаться с Настей и сосаться с ней!» Ну можно представить себе, что победит:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Оскар Уайльд , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Педро Кальдерон

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги
Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза