– Можно…

* * *

Перед полковником Гаввардом стоял человек ничем не замечательной внешности. Его можно было бы принять за крупье клубной рулетки или маклера от Робина, если бы не странный, пристальный и настойчивый взгляд, который притягивал внимание. Жидкие волосы этого человека были тщательно причесаны, разделены аккуратным пробором.

Мистер Гаввард сухо и корректно сказал:

– Я слушаю ваше дело…

Быстро и совершенно по-воровски человек сказал:

– Нас никто не слышит?

Полковник Гаввард ответил с достоинством британца:

– В здании британской комендатуры можно говорить, не боясь. Я вас слушаю.

Пристальный взгляд человека снова обежал всю комнату и снова остановился на полковнике Гавварде:

– Я могу сообщить некоторые подробности о мистере Вельсе…

Мистер Гаввард пытался изучить неизвестного посетителя. Это ему не удалось. С некоторой досадой он сказал:

– Я вас слушаю.

– Мистер Вельс был убит в субботу…

– Вчера, – сухо подтвердил полковник.

– Некоторые вещи, бывшие с мистером Вельсом, пропали…

– Об этом мне ничего не известно, – осторожно сказал полковник Гаввард.

– Я понимаю: газетам даже запрещено сообщать об этом убийстве. Но я знаю некоторые подробности…

Неожиданный вопрос заставил его вздрогнуть:

– Кто вы, собственно, такой?

Но он оправился быстро и, поклонившись, сказал:

– Старший конторщик гостиницы «Бристоль».

– А… – сказал полковник Гаввард.

Он сделал жест рукой по направлению двери:

– Пройдите сюда. Мы поговорим там…

Через полчаса полковник Гаввард, пропуская вперед конторщика гостиницы Бристоль, сказал ему с обычной своей суховатой манерой:

– Мы оплатим вам полностью, если ваши показания подтвердятся. До тех пор вы можете не являться.

Не ответив на поклон конторщика, полковник Гаввард вызвал помощника:

– Стильби, справка в контрразведке об этом…

Он протянул помощнику бумажку.

Затем полковник Гаввард закурил папироску. История с убийством Вельса была ему крайне неприятна. Это, во-первых, была неприятность по службе: он, комендант оккупированного города, был, в сущности, ответственен за то, что в городе был убит чиновник британского министерства, прибывший с ответственным поручением. Во-вторых – эти документы…

По лицу полковника Гавварда пробежала гримаса. Затем оно стало снова холодным и корректным: помощник вернулся. Он доложил вполголоса полковнику Гавварду.

Полковник с минуту подумал. Затем сказал:

– Стильби, арестовать этого человека немедленно. Согласовать с контрразведкой. И никакого шума. Понимаете?..

Стильби сказал:

– Слушаю, сэр…

Он вышел. Полковник Гаввард проводил его взглядом, бросил папиросу и сказал:

– Служба в Индии – десять лет. Фронт – три года. И все это на карту из-за этого…

Полковник Гаввард стиснул зубы:

– Проклятая страна: хуже Пенджаба!

Вошедший ординарец сказал:

– Командир Томсон с «Адмирабль»…

– Пропустить.

И полковник Гаввард поднялся навстречу Томсону:

– Артур, мне приятно встретить старого товарища. Вы помните Калькутту?

– Рад видеть, Гаввард… Как дела?

– «Адмирабль» на рейде?

– Да.

– Кто-нибудь прибыл?

– Один русский офицер.

– Мы пройдем ко мне. Сюда, направо…

Следуя за Гаввардом, командир Томсон сказал:

– Чертовски скучный, кажется, город, Гаввард?

Не оборачиваясь, полковник Гаввард сказал:

– Проклятый город: хуже Пенджаба… Кофе готов!

Глава 4

Люди, действовавшие от имени Британии и Франции на побережье Черного моря в 1920 году, были подобны человеку, употребляющему все усилия для того, чтобы заткнуть носовым платком кратер вулкана и приостановить извержение. Этим людям дано было задание всеми усилиями, доступными им, держаться на этом побережье, и они делали это.

Они поддерживали добровольческое командование, своры офицеров бывшей императорской армии, хорошо зная, что это банды привилегированных убийц. Они поддерживали зеленое движение, стан дезертиров, действовавших в окрестностях городов, и только в тот момент, когда эти банды угрожали городам, принимали некоторые меры. Германские войска получили разрешение возвратиться на родину с оружием в руках в том случае, если они разобьют угрожавшие городу банды зеленых.

Цветные войска, британские, греческие и французские войсковые части несли сторожевую службу в городе. И все эти люди ходили по поверхности бурлящего и готовящегося к извержению вулкана, по тонкой искусственной поверхности, под которой уже гудело, содрогалось и готовилось извержение. Ибо рабочие массы оккупированного района уже поняли, что только вооруженным восстанием можно избавиться от той накипи спекулянтов, оккупантов, офицеров, тысяч и тысяч паразитов, облепивших Одессу, как моллюски облепляют корму погрузившегося в воду корабля…

Город, центр города, жил в горячечном состоянии. Балы, маскарады, ночные кабаре, десятки клубов, театры легкого жанра, иностранцы, прокучивающие удесятеренные ставки жалованья в оккупированной местности, разжиревшие на трупах спекулянты, тысячи дельцов, сотни шпионов и десятки трупов, нараставшие на улицах за ночь, как жуткая плесень… Кем были эти убитые ночью люди – трудно было разгадать.

Но каждое утро на улицах находили десятки трупов.