Читаем Это Америка полностью

Все-таки до Казани пришлось ехать в духоте, и Алеша с Лилей не спали всю ночь.

Казань оказалась старым и довольно грязным городом. Мела пурга и стоял крепкий мороз.

Лиля сказала:

— Какое счастье, что родители не поехали с нами, — наверняка простудились бы.

Они метались по городу в поисках транспорта в Чистополь. Всего туда пути было 135 км, но маршрутный автобус — полуторка в такую погоду не ходил, таксисты тоже отказывались ехать. Наконец Алеша уговорил одного из них за дополнительные 50 рублей. Они скооперировались с двумя другими желающими и поехали.

Снег летел прямо на ветровое стекло старой «Волги», дворники не успевали его счищать. До переезда через Каму доехали уже под вечер. В татарской деревне на самом берегу шофер остановился:

— Через Каму не поеду. На льду трасу не видать, покрышки у меня почти совсем лысые, скользят. Кама встала недавно, лед неверный — можно провалиться.

Услыхав, что есть риск провалиться под лед, они не стали его упрашивать. Но что делать? Алеша поговорил с татарами и узнал, что для пешеходов лед достаточно крепкий, а на той стороне есть такси. Некоторые люди уже шли пешком через Каму.

Он предложил Лиле:

— Пойдем и мы. Наш вес лед выдержит.

— Что ж, если провалимся, то хоть вместе, — улыбнулась Лиля.

Идти почти два километра было тяжело, пурга слепила глаза, ноги на льду скользили, а они еще несли два чемодана с подарками. Лиля выбивалась из сил, говорила, переводя дыхание:

— Господи, как я рада, что родители не поехали, они бы это не выдержали.

Алеша поддерживал ее. Через час в пелене снега показался другой берег и на нем такси. Еще через полчаса, усталые, но возбужденные, они ввалились в дом и попали прямо в объятия Саши, Нади и их дочери Александры.

* * *

В первый вечер все долго сидели за столом, много говорили, знакомясь друг с другом. Стол был плотно уставлен домашними заготовками — пирогами, пельменями, соленьями, вареньями. Если был в те дни самый счастливый человек на свете, то это Саша Фисатов. Он хвастливо рассказывал:

— Это все Надюся моя вместе с Александрой сделали.

Надя приговаривала:

— Кушайте, гости дорогие, кушайте на здоровье, как говорится. Вот пельменей наших сибирских отведайте, сами с Александрой лепили.

— Таких пельменей вы нигде не поедите, только у Нади с Александрой, — прибавлял Саша.

Пельмени действительно были изумительно вкусные, Алеша и Лиля проголодались за сутки и уплетали их с удовольствием. Они поражались изобилию стола, а Надя все угощала:

— Это, как говорится, для гостей, надо, чтоб по — русски, чтоб стол от еды ломился.

Алеша с Лилей украдкой поглядывали на Надю и удивлялись — до чего эта полная седоватая женщина не соответствовала тому поэтическому образу, какой Саша описывал им раньше. А он смотрел на нее с обожанием и восторженно рассказывал об Алеше с Лилей:

— Алеша — поэт, его талант открыл сам Корней Чуковский, его ценят в Союзе писателей, он знаком с Евтушенко.

Хозяйки восклицали:

— Что ты!.. А мы-то не знали!.. Это ж интересно-то как!

Про Лилю Саша сказал:

— Лиля наша — известный хирург, кандидат медицинских наук. Она такие операции делает!..

Лиля смущалась, хозяйки опять восклицали:

— Вон оно как!

А Надя неизменно добавляла:

— Это ж интересно-то как!

Гости казались им столичными звездами.

После застолья гости раздали подарки.

— Выбирала все Авочка, Алешина мама, — сказала Лиля.

— О, тетя Авочка — необыкновенная женщина, аристократка, — добавил Саша.

Радости и удивлению хозяек опять не было предела:

— Это для нас?! Прелесть-то какая!.. Вещи-то все заграничные!..

Командовала разбором вещей инициативная девушка Александра, полноватая, всегда веселая:

— Мам, это тебе подвенечное платье! А ну, прикинь! Очень идет. А это для меня, тоже подойдет для свадьбы.

Особенно обрадовались привезенному кофе:

— Ой, кофе в зернах, «Арабика»! Как давно мы его не пили!

Тут же достали старую деревянную кофемолку, насыпали зерна и стали молоть. Потом пили, причмокивая, а Надя говорила:

— Вот в Москве всё есть, даже кофе. А мы уж года два его не видели, так сказать.

— И в Москве его тоже нет, — вставила Лиля. — Это нам знакомый по блату достал.

Утром хозяйки повели гостей во двор, с гордостью показывали свое хозяйство: свинью, кур и погреб с запасами варений и солений, все банки были тщательно подписаны. Надя приговаривала:

— Это, так сказать, весь овощ со своего огорода.

— Мама, не «весь овощ», а «все овощи», — смеясь, перебила ее Александра.

— Вот я и говорю — всё своими руками. Как говорится, иначе у нас не проживешь.

В погребе, обложенном ледяными глыбами, висели копченые и вареные колбасы и корейка, в бочке хранились чуть ли не тысячи заготовленных на зиму пельменей.

— Все своими руками, как говорится. Иначе у нас не проживешь.

Городские жители Алеша с Лилей удивлялись и восторгались. А Саша ходил следом за Надей, кивал головой, поддакивал и все нахваливал их с дочкой:

— Надюся, какая ты у меня хозяйственная. И Александра моя — мастерица на все руки.

* * *