Читаем Этика пыли полностью

Рабочие Нейт сначала не обратили на них внимания, но через несколько минут, когда, по-видимому, им надоела эта болтовня, один или двое из них медленно поднялись, взяли мерные шесты и сказали, что если строители святой Варвары желают построить с ними башню вместо пирамид, то они покажут, как нужно класть камни. Тут маленькие готические духи несколько раз перекувырнулись от радости и исподтишка поспешили показать друг другу язык. И я слышал, как египтяне сказали: «Это, должно быть, особого рода лягушки, едва ли стоящие чего-нибудь как строители». Тем не менее старые работники взяли свои шесты и отмерили себе квадратное пространство песка. Но лишь только германские духи увидели это, как тотчас же заявили, что им самим нужен именно этот участок земли для постройки. Тогда египетские работники сказали, что отойдут дальше, и германцы ответили: «Jawohl». Но лишь только египтяне отмерили другой участок, как маленькие германцы потребовали и его тоже. Люди Нейт расхохотались и сказали: германцы могут брать сколько им угодно, что не помешает им строить пирамиду, не отступая от плана. Тогда маленькие германцы взяли три участка земли и принялись воздвигать три шпиля, один большой и два маленьких. Египтяне, видя, что они хорошо начали, заложили круглый фундамент из больших четырехугольных камней и стали строить так усердно, что казалось, будто их здание затмило все три маленькие германские шпиля. Увидев это, готические духи стали строить свои шпили наклонно, подобно Пизанской башне, чтобы они могли выдаваться с боков пирамиды. Рабочих Нейт удивило это. Они нашли постройку искусной, но неправильной и, не говоря ни слова, продолжили работу. Маленьких готических духов страшно рассердила невозможность испортить форму пирамиды, и они уселись по краям ее и стали гримасничать, но и это не помогло. Тогда они побежали к углам пирамиды, облокотились на них и, нагнувшись вперед как можно больше, принялись гримасничать пуще прежнего, но и это не помогло. Затем они стали смотреть на небо, широко раскрыв рты и жадно глотая, причем говорили, что им слишком жарко работать и что они призывают дождь, но и это ни к чему не привело. Египетские духи продолжали терпеливо класть камень за камнем. Но когда готические духи взглянули и увидали, как высоки уже были их постройки, они воскликнули «Ach, Himmel!»[24] и попадали вниз.

Затем в один миг они сравняли крыльями небольшое пространство земли и начали стремительно строить прямую башню. Египтяне приостановились, дивясь на них: готические духи, войдя в азарт, работали и правда удивительно. Они разрезали кирпич на тонкие пластинки, ставили одну пластинку на верхушку другой, так что незаметны были спайки. Они переплетали их, как при плетении корзин, и на местах скрепления делали выпуклости с изображением безобразных человеческих лиц или странных животных, грызущихся между собой. Они подвигались все выше и выше и для удобства рабочих, носивших кирпичи, сделали по углам спиральные лестницы (я уже говорил, что это были слабые бесенята, которые не могли летать с камнями на спине). Для того же, чтобы можно было ходить вокруг здания, они устраивали каменные кружевные галереи и таким образом поднимались все выше. Работа становилась все тоньше и тоньше, так что египтяне недоумевали, строят ли они башню или колонну, и я слышал, как они говорили друг другу: «Это почти так же красиво, как ствол лотоса, и если бы не безобразные лица, то вышел бы прекрасный храм. Только им следовало бы воздвигать его на таких же толстых колоннах, как все их здание!» Однако через минуту, как раз когда готические духи довели работу почти до уровня пирамиды – недоставало лишь трех или четырех рядов, – египтяне крикнули им, чтобы они обратили внимание на то, что из-под одного угла башни сыплется песок. Но было уже поздно, потому что в следующую же минуту вся башня накренилась. Духи вспорхнули с нее, как стая птиц, только кричали они совсем не по-птичьи, и башня рухнула, как подрубленный тополь, вершина же ее, попав на один из боков пирамиды, с треском отломилась. Тут я проснулся.

Мэри. Как же вам не стыдно видеть такие сны после всего того, что вы нам рассказывали о готической архитектуре!

Профессор. Если бы вы поняли что-нибудь из того, что я говорил вам о ней, вы бы узнали, что ни одна архитектура не была так страшно искажена, не была так справедливо заброшена вследствие того, что довела свое безумие до крайности. При этом даже в дни своего процветания она подвергалась подобного рода катастрофам. Я слишком часто с грустью останавливался перед обломками сводов в Бове, чтобы это никак не повлияло на меня. Без сомнения, вы заметили также, что эти духи были из «блестящей» школы или, во всяком случае, из германской, сходной с ней по сумасбродству.

Мэри. Но где же тот кристалл, из-за которого вам приснился этот сон?