Читаем Этаж смерти полностью

— Моррисон мертв, — сказал Спиви. Пожав плечами, он сжал губы. Умолк.

Я вроде бы случайно шагнул влево. Всего на фут, но так, что Спиви загородил своей тушей меня от охранника у ворот. Так что охранник не мог меня видеть. У меня в руке появился нож Моррисона с выкидным лезвием. Я на мгновение поднес его к глазам Спиви. Достаточно, чтобы успеть прочесть золотые буквы на черном дереве. Затем с громким щелчком вылетело лезвие. Маленькие глазки Спиви словно приклеились к нему.

— Ты думаешь, с его помощью я расправился с Моррисоном? — спросил я.

Спиви не мог оторвать взгляда от лезвия, светившегося голубым пламенем в лучах предгрозового солнца.

— Это был не ты, — наконец сказал он. — Но, возможно, у тебя были все основания.

Я улыбнулся. Спиви знал, что это не я убил Моррисона. Следовательно, он знал, кто это сделал. Все так просто. Три простых слова, и я уже кое-чего добился. Я поднес лезвие к жирному, красному лицу.

— Хочешь, чтобы я поработал этим ножиком над тобой? — спросил я.

Спиви испуганно оглянулся. Увидел в тридцати ярдах охранника у ворот.

— Он и не подумает прийти на помощь, — сказал я. — Он ненавидит твои никчемные кишки. Он простой охранник, а ты лизал задницы, добиваясь повышения по службе. Если будешь гореть, он на тебя не помочится, чтобы сбить огонь. Зачем?

— Что ты хочешь? — спросил Спиви.

— Пятница, — сказал я. — Как было дело?

— А если я тебе все расскажу?

Я пожал плечами.

— Все зависит от того, что ты мне расскажешь. Если скажешь правду, я позволю тебе вернуться назад. Итак, хочешь рассказать правду?

Спиви молчал. Мы стояли друг напротив друга на обочине. Поединок нервов. Нервы Спиви были разболтаны до предела. Он проигрывал. Его маленькие глазки постоянно бегали. И все время возвращались к лезвию.

— Хорошо, я все скажу, — наконец не выдержал он. — Время от времени я оказываю небольшие услуги Моррисону. Он позвонил мне в пятницу. Сказал, что направляет сюда двоих. Фамилии для меня ничего не значили. Я никогда не слышал ни о тебе, ни о том втором типе. Я должен был убить этого Хаббла. Вот и все. С тобой ничего не должно было случиться, клянусь.

— Так что же произошло? — спросил я.

— Мои ребята все напутали, — сказал Спиви. — Только и всего, клянусь. Нам нужен был другой. С тобой ничего не должно было случиться. Ты ведь выбрался оттуда, да? Не пострадал, да? Так что тебе от меня надо?

Быстро взмахнув ножом, я ткнул острием ему в шею. Спиви испуганно застыл. Через мгновение из пореза выполз жирный червяк темной крови.

— Как тебе это объяснили? — спросил я.

— Никак, — дрожащим голосом ответил он. — Я просто делаю то, что мне говорят.

— Значит, ты делаешь то, что говорят? — переспросил я.

— Я делаю то, что мне говорят, — повторил Спиви. — Я не хочу ничего знать.

— И кто дал тебе это задание?

— Моррисон, — сказал он. — Моррисон сказал, что надо сделать.

— А кто сказал Моррисону, что надо сделать? — настаивал я.

Я держал лезвие в дюйме от щеки Спиви. Он уже буквально скулил от страха. Я смотрел в его маленькие змеиные глазки. Ему известен ответ на мой вопрос. Я видел это в глубине его глаз. Спиви знал, кто дал задание Моррисону.

— Кто ему сказал, что надо сделать? — повторил я.

— Не знаю, — ответил Спиви. — Я ничего не знаю, клянусь могилой своей матери!

Пристально посмотрев ему в глаза, я покачал головой.

— Ложь, Спиви. Ты знаешь. И сейчас ты мне это расскажешь.

Теперь Спиви покачал головой. Его жирная красная рожа метнулась из стороны в сторону. Кровь стекала по подбородку на дряблую шею.

— Если я скажу, меня убьют, — взмолился он.

Я ткнул ножом ему в живот. Разрезал грязную рубашку.

— А я тебя убью, если ты мне ничего не скажешь.

Такие типы как Спиви мыслят короткими категориями.

Если он мне скажет, его убьют завтра. Если не скажет — сегодня. Вот каким был ход его мыслей. Короткими категориями. Поэтому Спиви собрался говорить. У него задергался кадык, словно у него пересохло в горле. Я смотрел ему в глаза. Он не мог выдавить ни слова. Он был похож на киногероя, ползущего по песчаным барханам и молящего послать ему воду. Но он должен был мне все сказать.

И вдруг все изменилось. За плечом Спиви на востоке показался столб пыли. Затем послышался отдаленный рев дизеля. Наконец я различил серый силуэт приближающегося тюремного автобуса. Стремительно обернувшись, Спиви уставился на свое спасение. Охранник у ворот шагнул навстречу автобусу. Спиви снова повернулся ко мне. В его глазах блеснул недобрый торжествующий огонек. Автобус был совсем близко.

— Кто это был, Спиви? — спросил я. — Лучше скажи сейчас, а то я вернусь.

Но он попятился, развернулся и побежал к своему грязному «Форду». Автобус проревел мимо, обдав меня облаком пыли. Сложив нож, я убрал его в карман. Подбежал к «Бентли» и рванул с места.

Всю дорогу обратно на восток за мной гналась надвигающаяся гроза. Но мне казалось, что меня преследует не только гроза. Меня тошнило от отчаяния. Сегодня утром я находился всего в одном разговоре от того, чтобы узнать всю правду. И до сих пор ничего не знал. Обстоятельства резко изменились к худшему.