Александр Дорофеев

Эстафета

* * *

Летом, помнится, был спортивный праздник. С эстафетой.

Начинали бежать взрослые, а заканчивали школьники. В этом, как говорили, – красивый смысл.

Мне эстафетную палочку должен был передать зоолог по фамилии Волкодав. Он выглядел очень спортивно, в нарядной зеленой майке с надписью «Чемпион».

– Всех обставим! – подмигнул Волкодав. – Как меня завидишь, вырывайся вперед, а я уж тебя догоню, палочку отдам, не сомневайся. Главное – не спотыкаться, не оглядываться!

На улице собралось много народа. Особенно на моем этапе – от магазина до бани.

Играла музыка. Проходили беззаботные девочки из нашей школы – шептались, поглядывая на бегунов, выбирая, за кого болеть.

Нам раздали номера – большие, тряпичные, похожие на паруса.

Я завязал тесемки на груди. Ветер то надувал номер пузырем, то похлопывал им по спине. Волновался номер под ветром. Да и я тоже.

Вроде пустяки – пробежать от магазина до бани. Не раз бегал туда и обратно. Но вдруг это превратилось в серьезное дело – какие-то правила, условия, инструкции, номера с тесемками.

Уже не верилось, что добегу, что это именно я – стою посреди праздничной улицы с огромной черной цифрой на спине. И все смотрят на меня. Да тут обязательно споткнешься! Еще хорошо, что баня в нашем городке единственная, трудно заблудиться.

Рядом подпрыгивали, стучали ногами по земле, приседали ребята под другими номерами. Я украдкой следил за ними. И на себе замечал настороженные взгляды. Даже Вадик Свечкин, друг верный, оказавшись в другой команде, посматривал недоверчиво, из какого-то далека.

Праздничный шум сливался в громкий шепот за спиной.

Снять бы номер и потихоньку смешаться с толпой. Ходить, как ни в чем не бывало, посмеиваться над бегунами, лизать мороженое.

Но поздно! Резко взмахивая локтями, высоко вскидывая ноги, крепко ударяя ими в землю, мчалась эстафета, как дикий табун. Летела, подобно стихийному бедствию. Лица бегунов строги, даже суровы.

Я бросился от них, не оглядываясь, лишь оттопырив назад руку, как учил Волкодав.

Стуча ногами и сердцами, меня обгоняли, но никто не протягивал эстафетную палочку.

Я остановился. Заметался, будто переходя дорогу в неположенном месте, был застигнут автомобильным потоком. Секунда-другая, и все кончилось. Прошумела, укатилась эстафета к бане и дальше, к реке. А меня вроде бы выбросила на тихий берег.

Вокруг медленно прохаживались, стояли, сидели и лежали на земле усталые, горячие мужики. Им не было до меня дела. Я бродил, как по полю битвы, разыскивая своих, потерянный среди улицы.

Где же Волкодав?! Неужто я проглядел его? Или он решил не передавать мне эстафету? Или сбился с дороги?

Что-то, видно, сломалось в налаженном эстафетном деле. Все рухнуло. И, наверное, по моей вине.

– Мальчик! – раздалось неподалеку. – Мальчик номер семь!

Подошел дядька. На рукаве красная повязка с надписью «Судья». На груди – большой красный свисток, похожий на духовой инструмент.

– Номер-то сдавай, – судья строго оглядывал меня с ног до головы. – Трусы, майка – лицо команды! – Он приблизил свое к моему для убедительности. – Форма должна быть единой! Маечка – трусики. Иначе маскарад, а не эстафета. Вот и сняли вашу команду.

Он сворачивал мой трепещущий на ветру номер, как носовой платок. Ветер забирался в свисток, и тот щебетал, лепетал что-то, будто в нем сидела птичка.

Судья запихнул номер в карман, а свисток зажал в кулаке.

Тут я как раз увидел Волкодава. Он успел переодеться и спокойно шел по улице, здороваясь, улыбаясь, покусывая мороженое. Только так разумный человек и мог пройти свой этап – от магазина до бани. На меня он посмотрел с удивлением. Понятно, странно теперь было стоять посреди улицы – в трусах и майке, без номера на спине.

И я, не глядя по сторонам, бодро пошел одеваться.