Читаем Есть только ТЫ полностью

— Спасибо тебе, — Саф лихо запрыгивает на перила, не держась. — Я рада, что ты сумел выбраться. Утром у меня съёмка, а после мы с вами весело проведем время.

Каменею. Не боюсь высоты, но она слишком небезопасно сидит.

— Слезай оттуда, — произношу строго, проигнорировав её планы, но вредина не шелохнется.

Молча ей руку протягиваю. Жду.

Заноза лишь подбородок вскидывает.

— Черт! Переписываться с тобой куда проще, — недовольно цежу.

Приходится подойти и приобнять Саф за плечи.

— Ты всегда такая вредная, а? Упадешь, все скажут, что я столкнул.

— Не включай режим Димы! — не знаю, чего ей стоит не рассеяться. Сидит с видом невозмутимым.

— Нет, ты точно сейчас полетишь. Вот так и рассказывай тебе что-то!

Пару раз мы с ней обсуждали, что Дима пытался мозги мне промыть. Достаточно много его грозовых взглядов поймал на себе за последнее время. Ему не нравится происходящее. Можно подумать, я сам в восторге пребываю. Сейчас немного лучше, но первое время, когда Маша не давала мне с сыном видеться, брата вообще безумные мысли посещали. Несколько раз наше общение переходило на повышенный тон, после чего он перестал поднимать эту тему, резюмировав, мол, я упертый баран.

— Это другое. Вопрос твоей безопасности. Учить тебя жизни, у меня в планах нет.

Обхватываю её покрепче, чтобы в случае чего не дать свалиться.

— С Колей виделись?

— Ездили на каток. Здорово было. Того и гляди, он будет кататься лучше, чем я, — инстинктивно тянусь за телефоном, однако вовремя себя одергиваю.

Как баба. Кому оно надо, разглядывать фото чужих детей?

— Давай-давай. Я соскучилась. Маша мне так и не отвечает. С удовольствием посмотрю на шикарные щечки.

Почти в тишине мы смотрим несколько сделанных мною записей. Саф улыбается, внимательно разглядывая, как сын старается казаться взрослее.

Маша превратила меня в слабохарактерного идиота. Вот так выбивает. Не сказать, что я рад своей слабости. Тяжело, слишком тяжело было их потерять.

Желая скрыть судорожный вдох, закашливаюсь.

— Сереж, ты хороший отец. Нет, я серьёзно, не смейся. Ты просто не знаешь, как оно бывает. Я смотрю её сети. Красивые серьги от «Тиффани», твой подарок?

— Она со мной не общается. При всём желании, точно не я, — дьявольская пустота поглощает.

— Они точно не от её жениха. Я видела кольцо. Дорогое и жутко безвкусное. Это не комплект, значит от тебя подарок. Ты большой молодец, что им помогаешь. Разное говорят, но я знаю, как оно бывает в действительности. Папа погиб, когда мама беременной была. Семья отца с нами не общалась, они были злы из — за того, что он на русской женился, и не посчитали нужным с внуками общаться. Тяжело совмещать решение финансовых вопросов и воспитание малолетних детей. Так что… Поверь, ты Маше жизнь облегчаешь.

Я так не думаю. Иначе бы жена от меня не ушла.

Но важно не только это. Сафия в коем-то веке говорит о семье, дорогого стоит.

— Люблю Америку. Там дышится проще. Люди другие. Когда я впервые приехала, ожидала, что и там пренебрежительно будут ко мне относиться, — Саф вздыхает, разглядывая звездное небо. — Но знаешь, нет. В России постоянно, со всех сторон насмешки терпеть приходилось. Сначала школа, после, когда начала модельным бизнесом заниматься, все кому не лень говорили: «модели тупые», «да они просто шлюхи, только дороже». Посреди съемки могли взять и запросто отправить кого-нибудь из девчонок сходить за кофе. К моему огромному удивлению, всё оказалось иначе. Мне встречались доброжелательные люди. Очень приветливые. Каждый раз, даже лет пять назад, когда я не была известной, вся команда, да и девчонки, которые вместе со мной снимались, подбадривали меня, пока съемка шла. Хвалили за каждый кадр хороший. Невероятная атмосфера. Я влюбилась в неё с первого вдоха.

— Тебе нравится этим всем заниматься?

Убрав телефон в карман брюк, достаю сигареты. Отправлю одну в рот и, зажав зубами, прикуриваю. Продолжаю бесстрашную пигалицу придерживать.

— Очень. Я не представляю себя в другой сфере деятельности. В учебе я звезд с неба не хватала. Кем бы я работать могла? И сколько бы зарабатывала? Пятьдесят тысяч? О, нет. Увольте, — она искренне смеется. — Раньше расстраивалась, слушая колкости. Сейчас понимаю — это из зависти.

— Определенно, — усмехаюсь. Повернувшись, касаюсь губами её затылка.

Находясь рядом, сложно равнодушным оставаться. Мужчины любят глазами и на такую, как Саф хочется смотреть и не только. Эстетика, мать её, во всём.

— Недавно я увидела прыгающие точечки в нашем с Машей диалоге. Минут двадцать сидела и ждала, когда она мне что-то напишет. Но так и не дождалась. Я на неё не обижаюсь, как же это неприятно, Сереж! Умом понимаю, что новый этап в жизни порой требует отказаться от прошлого, но, блин, мы с ней так и не поговорили нормально.