Она оглядывается по сторонам и останавливается взглядом на чёрном Mercedes-Benz «GLS» — серии. Пару секунд раздумывает и после уверенно шагает в его сторону. Всё бы ничего, но пару минут назад я видел того наглого урода, что выпрыгивал из него для того, чтобы покурить. Считать, его таксистом, только конченный идиот может.

Мир остывать начинает. Резко.

— Жек, скинь сотку. Завтра отдам, — прошу друга, следом вызов скидываю.

<p>Глава 30</p>

Глава 30

Сафия

Сидя на высоком стуле, наблюдаю за тем, как мама для меня блинчики жарит. В этом моменте всё великолепно. Сидеть удобно — на редкость высокий стул, ногами до пола не достаю, можно болтать ими из стороны в сторону. Где мама его только нашла⁈ Судя по аромату — завтрак меня ждет обалденный. А самое главное, любимый человек рядом.

— Мамуль, давай вместе в Спа съездим? — предлагаю.

— Ни дня без массажа? — посмеивается она с меня.

— Ты ведь сама знаешь, что у меня на уме. Не в театр же мне тебя звать, — шучу, конечно. Мы с ней в разных местах отдыхаем.

Каждая минута рядом с ней — счастье. Не все в среде меня понимают. Но я не первая, кто везде и всюду с мамой своей передвигался. Сейчас мне её не хватает. Понимаю, она устала, но всё же скучаю.

Самое главное, за что я благодарна моделингу — возможность улучшиться жизнь мамы. И свою.

Вкусив чуточку свободной от ограничений жизни, сложно от нее отказаться. Во всяком случае я не смогла бы. В счастливую жизнь без денег не верю, у меня была такая, ничего хорошего в ней нет.

— Может, лучше с друзьями сходишь куда — нибудь? — предлагает мне альтернативу.

Она не верит, никогда не верила, но от правды не уйти — в России у меня нет друзей. Кроме Маши.

Маша… Я себя рыбой — прилипалой чувствую. Если посмотреть нашу переписку, можно решить, что я из плеяды навязчивых людей, намеков не понимающих. На пять моих сообщений приходится одно Марусино. Я ей пишу, чтобы узнать как дела, прошу фотографии их с Колей прислать, делюсь новостями, картинки веселые скидываю. Пишу, когда Серёжа просит что-то узнать. Пишу, пишу, пишу и чувствую, что надоела.

Она изменилась. Но стоит спросить в чем дело, разверзается пропасть — она же игнор. Последние сообщения вообще без ответа.

Может ли кто-то помочь, когда мы сами этого не хотим? Поверьте, я точно знаю — нет. Как вытянуть информацию, не накаляя отношения — не знаю.

— Я тебе уже надоела? Могла бы не делать завтрак. Я бы заказала, — подшучиваю над мамой. Хочу тему сменить. — Вроде бы только ночью прилетела, — вздыхаю.

Мама резко оборачивается. Прищуривается, упирая руки в талию.

— Тебе не стыдно⁈ — возмущенно спрашивает.

Хохочу во все горло. Она никогда не могла быть строгой со мной.

— Очень стыдно, — опускаю голову, старая не показывать смех.

Я самая счастливая. Знаете почему? Всю жизнь я чувствовала поддержку родителей. Мамину рядом и папину с небес. В любой момент, в любой ситуации, я знала — она меня поймет и примет мою сторону. Сколько бы я ошибок ни совершила, она будет на моей стороне.

— Как у вас с Марко дела? — интересуется невзначай, но по складке между бровей, понятно — беспокоится.

Нас с Марко нет. Разошлись пути.

Неопределённо передергиваю плечами, выражения лица соответствующее.

— Я… — кончиками пальцев лица касаюсь. — Не знаю, мамуль. Очень редко общаемся. Перебрасываемся парой сообщений. Но ничего такого.

— Может, стоит попробовать нормально поговорить?

Едва ли единственная вещь, о которой я перед мамой умолчала — причина нашего с Марко расставанием. Сложно сказать маме: «Знаешь, я решила его бросить после того, как он меня ударил по лицу во время секса. Из-за того, что я его чужим именем назвала». Так себе история, правда? Я тоже так думаю.

Отрицательно качаю головой.

Всю свою жизнь я была восхищена силой любви родителей, и тем, что такие чувство вообще существуют. Глядя на маму, я думала, что и я смогу вот так — любить до самого конца.

Папа погиб, когда мама была беременна мной и братом. Это не разбило её любви, напротив — лишь укрепило. Никогда рядом с ней не было никого, ни одного мужчины. Вся её жизнь посвящена была нам с братом, позднее мне одной.

С её внешностью нетрудно бы было облегчить себе жизнь, всего лишь подпустить к себе кого — то нужно было.

Чувства кровь разгоняют так сильно, что признаки тахикардии появляются.

— Мамуль, мне это не надо. Сейчас контракты шикарные в самом разгаре. Я о таком и мечтать не могла. Просто сумасшедшие какое-то. Я чувствую, что скоро грандиозное что-то будет.

— Малыш, — мама подходит и берет меня за руку. — А жить когда? Деньги и успех — это прекрасно. Я рада видеть твоё счастье, но ты ведь…

На её глаза слёзы накатывают. Моё сердце сжимается. Как такое вообще возможно пережить⁈

Мы обе без слов понимаем, куда она клонит.

Шумно выдыхаю и киваю.

— Ещё чуть — чуть и будем отдыхать. Обещаю.

Вру ли я? Не знаю. Сложно остановиться в этой яркой гонке. Азарт глаза застилает. Стоимость контрактов растёт и тебе кажется ещё чуток и передохну. Но потом предлагают ещё лучше условия и ты забываешь о данных обещаниях.